— Так, так, — даже потер от удовольствия руки князь Прозоровский. — Уж и умница вы у меня, Сигизмунд Нарцисович, уж и умница!
Кржижановский сделал сконфуженный вид.
— Не хвалите заранее, еще, может, и не удастся.
— Ну, вам, кажется, все удастся.
— Так благословите действовать?
— Обеими руками.
— Начнем сегодня же.
— С Богом. Вот у меня теперь точно камень с души свалился. А где теперь Варя?
— Она уехала кататься с Эрнестиной Ивановной.
Князь Иван Андреевич на самом деле совершенно успокоился и с наслаждением уселся на диван.
— А где теперь молодой Суворов? — спросил Сигизмунд Нарцисович.
— Отец мне говорил, что он писал ему из взятого им города Туртукая.
— А-а-а…
— Он ранен, но, слава Создателю, не опасно, в ногу, без повреждения костей.
— Как бы не искалечили его там перед свадьбой.
— Избави Бог. Храни его Бог для России.
— И для княжны Варвары Ивановны, — добавил шутливым тоном Кржижановский.
— Шутник, — потрепал его по плечу князь, — век не забуду услуги, если все это устроится.
Сигизмунд Нарцисович молчал, как-то загадочно улыбаясь.
— А не сыграть ли нам партию пока до обеда, — предложил он после некоторой паузы.
— А что же, сыграем, — радостно принял предложение князь.
Кржижановский достал шашечницу, поставил ее на стол и стал разглядывать шашки, пересев на стул против князя Ивана Андреевича. Игра началась. Слышны были лишь относящиеся до нее замечания:
— Ишь, в дамки пробирается. Не раненько ли?
— А ну-ка я сюда пойду.
— А я так две штучки возьму.
— Пробралась-таки в дамки, и я недоглядел.
— Что толку в дамке, когда ей ходу нет.
— Дамка везде ходит, гуляй себе.
Князь и Кржижановский начали уже четвертую партию, как в передней раздался звонок.
— Это наши, — сказал князь.