– У меня нет. А у тебя, мама?
Кэти вытерла щеки рукавом.
– Есть одна фотография в младенческом альбоме Гарри. Он лежит в нижнем ящике шкафа. Снимали в роддоме. Это единственный раз, когда Оуэн видел сына.
Сэм вытащил альбом и перелистал страницы.
– Вот. – Он показал на снимок Кэти: вымученная улыбка, темные мешки под глазами, младенец на руках. Рядом с кроватью стоит темноволосый мужчина и смотрит на ребенка.
При виде его лица у меня запылало в груди, словно из легких выкачали воздух. Дождь. Темнота. Кровь. Видения вспышками проносились в мозгу. Мне показалось, будто я еду в поезде, который с грохотом мчится по тоннелю, а на стенах мелькают плакаты, которые я не могу разглядеть. Лицо Оуэна кажется таким знакомым! Я понимаю, что никогда с ним не встречалась, но ощущение такое, будто откупорили бутылку шампанского и из горлышка повалила пена и брызги памяти, никак не складывающиеся в единую картину. Страх нарастал и нарастал, а вместе с ним – осознание собственной беззащитности. Тело покрыла тонкая пленка пота. Что со мной? Я зажала ладонями уши, пытаясь заглушить бормотание в голове.
Глава 34
О боже! Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала?
Глава 35
– Джен? – Я смутно различила голос Сэма и стала успокаиваться. – Ты в порядке?
Я оторвала ладони от ушей. Все смотрели на меня, а я металась между смущением и страхом.
– Ты вся в поту. Дай-ка я тебе помогу. – Он достал из кармана платок и нежно промокнул мне лоб, как делал, когда я болела. Затем вложил платок мне в руку, и я зажала его в кулаке. Знала, что, если поднесу его к носу и втяну в себя воздух, почувствую запах мяты.
– Давай выйдем на свежий воздух, – предложил Сэм.
Мы уселись на задней лестнице так, что сами оказались в тени, а ноги на солнце. В воздухе плавал тяжелый аромат розмарина, росшего в садике Кэти.
– Что с тобой, Дженна?
Я глубоко дышала, вдыхая через нос и выдыхая через рот. И проделывала это очень долго, прежде чем заговорила.
– Я ведь незнакома с этим Оуэном? – Это была просьба подтвердить то, что и так было мне известно.
– Насколько я в курсе – нет. А что?
Как я могла объяснить, что, взглянув на фотографию, почувствовала, будто уже видела эти глаза? Глубоко внутри шевельнулось ощущение чего-то очень страшного, но я словно смотрела в мутную воду – силуэты казались размытыми, движения неясными. И я ответила:
– Извини, это из-за Гарри. – Я накручивала платок на пальцы, пока не получилось острие.
– Ты ни в чем не виновата, – успокоил меня Сэм, хотя мы оба понимали, что это не так. – Парню семь лет. Надо было думать головой, прежде чем пускаться в бега. Ничего, мы его найдем. – Его голос дрогнул. Он взъерошил волосы, и они встопорщились в разные стороны. Я еле сдержала порыв их пригладить.
Сэм поднялся и стал прохаживаться по внутреннему дворику, где мы проводили бесконечные летние дни – жарили сосиски, делали карамельный лук, и черный дым стелился через забор к соседям.
– Пойду узнаю, что говорят полицейские. Не могу сидеть сложа руки. Потом отправлюсь к этому Оуэну.
– Гарри хоть знает, где он живет? – спросила я.
– У мамы в записной книжке есть его адрес. Гарри – парень смышленый. Ему ничего не стоило его отыскать.
– Но дом Оуэна – первое место, куда бы поехали полицейские. Не исключено, что его уже допрашивают. – Я видела, как женщина-полицейский на кухне говорила по рации.
– Если Оуэн похитил сына, он не станет отвечать на телефонные звонки. Полицейские утверждают, что предпринимают все возможное, но считают ли они визит к нему необходимым? И вообще, насколько серьезно они занимаются этим делом? Ведь Гарри не младенец, да и у них нет ничего такого… чтобы…
Я подумала, что он имеет в виду кровь, и мы немного помолчали.
– Почему он удрал именно сегодня?
– Наверное, ждал, пока представится возможность. Из школы не убежать, взрослые поймают, а дома мама следит за ним, как ястреб. Даже не отпускает поиграть. Будь все проклято! Ладно, я поехал. – Голос Сэма стал тверже. – Ты со мной?