— Ватсон, — сказал он — мне помнится, что вы, уходя из дому, захватили с собою револьвер.
Я знал, что, когда Холмс сильно увлечен каким-нибудь делом, он всегда забывает дома свое оружие, так что часто мой револьвер бывал верным другом нам обоим; я ему напомнил об этом.
— Да, да, я иногда бываю немного рассеян и забываю об этих пустяках… Он у вас с собою?
Я вынул из заднего кармана свой маленький револьвер, с успехом умещающийся на ладони, но вполне надежный в случае опасности. Холмс открыл барабан, вынул все заряды и взвесил его на ладони.
— Тяжелый, очень тяжелый, — заметил оп, — Наверно очень оттягивает ваш карман, Ватсон…
— Зато довольно верно бьет…
— Знаете, Ватсон, я думаю что ваш револьвер будет иметь весьма близкое отношение к тайне, которую нам нужно разгадать
— Вы шутите, Холмс…
— Нет. Ватсон, я чертовски серьезен. Нам предстоит только одно маленькое испытание Если оно увенчается успехом, все станет ясно. А испытание это зависит от поведения вашего пистолетика. Я выбрасываю один патрон; теперь вставляю обратно остальные пять и опускаю предохранитель… Так!
Я совершенно не понимал, что он хочет делать, а он не посвящал меня в свои планы.
Мы вышли на маленькой станции, наняли экипаж и, через четверть часа, подъехали к дому нашего приятеля-сержанта.
— Нашли что-нибудь, м-р Холмс? — взволновался он.
— Все зависит от поведения револьвера доктора Ватсона. — ответил Холмс, — ну-с, охранитель порядка, раздобудьте-ка ярдов двадцать бичевки.
В деревенской лавке мы нашли моток толстого шнура.
— Больше ничего и не надо. — казал Холмс, — теперь, если вам угодно, отправимся к мосту, и я думаю, что эта прогулка будет вообще последней по этому делу.
Солнце закатывалось и его последние красные лучи превращали однообразный гэмпширский пейзаж в чудесную осеннюю панораму. Сержант шагал рядом с нами, недоверчиво посматривая на моего друга, явно сомневаясь в равновесии его умственных способностей. Когда мы дошли до моста, я заметил, что Холмс против обыкновения сильно нервничает.
— Да, да. Ватсон, — ответил он на мое замечание, — я чуть не пошел по ложному следу. У меня есть чутье на такие вещи, но иногда оно играет со мной скверные шутки. Но все таки, все таки… ну, ладно, Ватсон, давайте, попробуем…
Он крепко привязал один конец шпура к рукоятке револьвера… Затем, по указаниям полисмена, он точно установил место, где было найдено тело. Потом он спустился в заросли папоротника, раскинувшие свои лапы у моста, и нашел там увесистый камень. Он крепко привязал его к другому концу шнура и перекинул его через перила моста, так что камень натянул шнурок и закачался недалеко от поверхности реки. Потом он отошел сам на то место, где лежал труп, держа мой револьвер в руке. Веревка, привязанная к ручке револьвера с одной стороны и к камню с другой, туго натянулась.
— Ну-ка! — воскликнул он.
С этими словами он приставил револьвер к виску, спустил курок и в то же время выпустил оружие из рук… В ту же секунду веревка пришла в движение. Тяжелый камень быстро стал опускаться и мой револьвер, жалобно звякнув о камень перил, перелетел через них и шлепнулся в воду.
Холмс бросился к этому месту, опустился на колени, и громкий радостный крик показал нам, что наконец он нашел то, чего искал.
— Видели-ли бы когда-нибудь более оригинальный опыт? — вскричал он. — Знайте, Ватсон, ваш револьвер разрешил задачу.
И он показал нам свеже-отбитый кусочек камня, точь-в точь, как первый на нижнем краю каменной баллюстрады…
— Мы переночуем здесь в гостиннице, — сказал он, поднимаясь, удивленному недоумевающему сержанту — А вы наверно сумеете достать багор подлиннее и выудить револьвер Ватсона. Кстати, в том-же месте вы найдете и другой револьвер тоже с веревкой и грузом, из которого застрелилась эта несчастная, желая взвалить вину на мисс Дунбар и разбить ее молодую жизнь. Дайте знать м-ру Джибсон, что я приду к нему утром поговорить, что мы можем предпринять для освобождения мисс Дул бар.
— Я боюсь, Ватсон. — говорил Холмс, когда мы, расположившись в деревенской гостиннице, закурили трубки, — что вы не особенно довольны такой нееффектной развязкой тайны Торбриджа, которую вы хотели бы приобщить к своему архиву. Но я слишком лепив, чтобы, разобравшись в той массе реальных доказательств и побочных фактов, с которыми сталкиваюсь в каждом деле, еще приготовить эффектный конец… Для меня лично недостающий кусочек камня был вполне достаточным ключом к правильной догадке, и я жалею, что не мог догадаться раньше.
Должен признаться, что коварный план несчастной женщины был задуман хорошо и прекрасно выполнен, и было нелегко восстановить весь ход дела. Нам с вами еще никогда не приходилось сталкиваться с подобным случаем, когда слишком пылкая любовь доводит до самоубийства. То, что мисс Дунбар едва-ли можно было назвать ее соперницей, это не приходило ей в голову. Конечно, она обвиняла мисс Дунбар и в упреках мужа, и в его дурном обращении с ней, когда он старался оттолкнуть ее от себя. Ее первым желанием было уйти из жизни.
Вторым — сделать это так, чтобы подозрение в убийстве пало на мисс Дунбар: не знаю, что лучше — смерть или наказание за несовершенное преступление…
Теперь мы можем проследить все подробности ее тонко построенного плана. Весьма ловко она заставила мисс Дунбар написать ей записку с назначением свидания, чтобы казалось, что именно мисс Дунбар выбрала заранее место для преступления. Боясь, что это обстоятельство не будет замечено своевременно, она несколько переиграла, слишком крепко зажав в руке записку. И уже одно это обстоятельство возбудило мои подозрения.
Потом она взяла один из парных револьверов мужа, — в доме, как известно целый арсенал. — и никто этого не заметил. Второй она в то утро подбросила в гардероб мисс Дунбар, использовав один патрон, что она легко могла сделать накануне, гуляя в лесу, без опасения, что кто-нибудь услышит.