— Он был очень взволновав?
— М-р Джибсон, вообще, отличается большой силой воли и выдержкой и никогда не обнаруживает того, что у него на душе. Но я знаю его слишком хорошо и видела, что он глубоко потрясен всем случившимся.
— Так. А теперь мы подходим к самому важному вопросу. Видели ли вы когда-нибудь раньше тот револьвер, который нашли у вас в гардеробе?
— Никогда в жизни.
— Когда он был найден?
— На следующее утро при обыске
— Между вашими платьями?
— Да, на дне гардероба между моими платьями.
— Вы ничего не можете сообщить, давно ли, по вашему мнению, он был положен туда?
— Утром этого дня его не было.
— Почему вы это знаете?
— Я в то утро доставала свои платья.
— Вполне достаточно. Ясно, что кто-то вошел в вашу комнату и положил его туда, чтобы навлечь на вас подозрение.
— Вполне возможно.
— Но когда это было сделано?
— Или во время обеда или в то время, как я занималась с детьми в классной комнате.
— Где вы и нашли записку?
— Да. Я занималась с детьми все утро.
— Благодарю вас, мисс Дунбар… Не можете ли сообщить еще что-нибудь?
— Кажется, больше ничего.
— Я нашел свежий след от сильного удара чем-то тяжелым на каменных перилах моста, как раз против тела… Что вы думаете по этому поводу?
— Простая случайность, совпадение…
— Во всяком случае, совпадение странное. Почему тогда этот значок появился именно здесь и именно во время трагедии?.. Кто нанес этот удар? И чем? Нужна была большая сила или тяжесть, чтобы…
Холмс внезапно умолк. Его худое бледное лицо внезапно озарилось тем выражением, которое мне, как хорошо знавшему Холмса, говорило, что наступила одна из тех минут, когда его долгая упорная работа мозга приводит к гениальным результатам.
Так ясно было, что ему пришла какая-то блестящая мысль, что мы все не смели прервать молчания и сидели, адвокат, заключенная и я. с любопытством наблюдая внешние проявления работы его гениального ума взблеске глаз и подергивании лица. Вдруг он вскочил, весь дрожа от сильного нервного подъема, с блестящими глазами…
— Едем, Ватсон, едем, — закричал он.
— В чем дело, м-р Холмс? — воскликнула мисс Дунбар…
— Ничего, не бойтесь теперь, мисс… Я вас извещу обо всем, м-р Куммингс. С помощью богини правосудия я дам вам случай прогреметь на всю Англию. Завтра утром, мисс Дунбар, надеюсь сообщить вам кой-какие новости, а пока удовольствуйтесь только моим словом, что завеса, скрывающая от пас правду, приподнимается, и я надеюсь, что свет истины вскоре разгонит тучи, нависшие над вами.
От Винчестера до Тор-Плэс недалеко, но это разстояние нам показалось безконечным. Я горел нетерпением узнать все, а Холмс волновался, и то погружался в глубокую задумчивость, то нервно барабанил по стеклу тонкими пальцами. Он, видимо, был тоже взволнован.
Оставалось каких-нибудь 10 минут езды, когда Холмс, повернулся ко мне (мы занимали двухместное купе), положил руку мне на колено и посмотрел мне в глаза. В его глазах светился веселый огонек, показатель хорошего настроения.