Зимнее серебро: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Чернобог проскользнул туда в виде создания из пламени и пепла; в щелях меж зубов мерцал алый огонь, а за зубами прятался почерневший язык. Мирнатиуса он сбросил как кожу, и все его тело теперь было как бы из углей, укутанных дымом. Стужа хлестнула меня по лицу вьюжным ветром, а Чернобог тонко вскрикнул: метель задула его, превратила в безжизненные мокрые угли и золу. Однако после недолгой борьбы под кожей у него снова зародился алый свет: слишком жарко горел Чернобог, слишком долго, чтобы загасить его одним дуновением вьюги. Холод точно отшатнулся от него; вокруг нас обозначился круг, в котором не падали снежинки. Мы стояли на задворках той самой хижинки, которую я покинула в прошлый раз. Я заглянула в лохань с водой — лед в ней треснул и сломался на кусочки, а кусочки стремительно таяли.

Чернобог жадно хватал ртом воздух. Лицо у него было ненасытное.

— О-о, холод! — мечтательно вздохнул он. — О-о, много сладких глотков мне предстоит! Что за пиры ждут меня здесь! Ирина, Ирина, позволь же мне вознаградить тебя, пока я рядом!

— Нет, — ответила я, вся заледенев от презрения. Вероломству его нет предела, а он ведет себя как ни в чем не бывало. Мать Мирнатиуса, кажется, продешевила, заключив с ним сделку. Даже если умерла в короне, на которую она выменяла сына. — Я не приму ничего, только отступись от меня и моих близких.

Чернобог капризно захныкал, но сейчас ему было уже не до меня: ветер как лезвие ножа с холодным присвистом ударил ему в лицо, и он развернулся и кинулся ветру навстречу, словно пытаясь обхватить его руками. Демон помчался меж деревьев к реке, и от его ног оставались следы — разлапистые, глубокие, они прожигали снег до самой зеленой травы, что давно спала крепким сном. С каждым шагом Чернобога все больше пахло весной. Он уже скрылся из виду, а следы все разрастались, поглощая снег и стремясь слиться друг с другом.

Глава 23

Зимояр нес меня на руках, а может, это студеный ветер баюкал меня в ладонях. Так или иначе, меня тащило, как подхваченную метелью снежинку, по подземному ходу и через квадратный люк наружу, на склон холма. Городская стена высилась в полусотне шагов, а за ней горели огни города. Тот, кто меня нес, довольно бесцеремонно бухнул меня наземь. Я хватала воздух ртом, в горле у меня першило. Зато я лежала на земле — на теплой земле, пышно заросшей мягкой зеленой травкой. Травка, правда, покрылась изморозью вокруг стоящего на коленях Зимояра — его кожа влажно поблескивала и переливалась, точно он таял.

Но он кое-как поднялся на ноги — одна нога у его была босая, — воздел руки, засверкал глазами, и морозный круг начал расти, травинки скручивались и застывали, усыпанные ледяными блестками, земля подо мной коченела и твердела. Как будто теперь, освободившись, Зимояр пытался вернуть всю ту зиму, которую нам только-только удалось прогнать.

— Погоди! — возмущенно выкрикнула я, вставая на четвереньки.

Зимояр вперил в меня гневный взгляд и выпалил:

— Он уже иссушает мой народ! Я не позволю ему…

И тут он дернулся и запоздало обернулся; я невольно взвизгнула. Потому что Зимояра проткнули мечом — клинок вошел под ребра и вышел с другой стороны, сверкающий морозной белизной и окутанный белым туманом. Это был один из царских стражников, тот самый храбрец, что не побоялся увести короля на веревке из дома моего деда. Он, наверное, караулил этот выход. У парня все лицо вокруг усов с перепугу стало белее мела, но он явно был исполнен решимости: вытаращил глаза, сжал зубы и обеими руками вцепился в рукоять меча.

Стражник пытался выдернуть меч из тела Зимояра, но не тут-то было. Мороз между тем подбирался по клинку к его перчаткам. Пальцы стражника разжались словно бы сами по себе, едва изморозь коснулась его рук, и Зимояр тяжело осел на землю, глаза у него подернулись пеленой и побелели. Парень уставился на него, весь дрожа, заламывая руки; кончики пальцев на перчатках стали белыми. Мы со стражником очнулись разом — он рванул из-за пояса длинный кинжал, а я закричала:

— Стой! — Задыхаясь, я кое-как встала на ноги и повисла у него на руке. — Послушай! Это не он наш враг, а демон!

— Молчи, ведьма! — рявкнул стражник. — Это твоих рук дело, ты его выпустила, ты загубила то, что даровала нам царица, благослови ее Бог! — И он с размаху залепил мне по лицу свободным кулаком. Самый обычный молодецкий удар: зубы лязгнули, все тело тряхнуло. Я повалилась наземь; перед глазами у меня все плыло, и живот крутило. А стражник замахнулся, чтобы добить Зимояра.

И тут из темноты нежданно-негаданно возник Сергей и схватил стражника за руку. Они оба на мгновение зависли над лежащим Зимояром: кто кого пересилит. Сергей был рослый парнишка и крепкий — спасибо моей матери за каждый стакан молока, каждое яйцо, каждый кусок жареной курицы, что она ему подсовывала. Я-то про себя ворчала, считала в уме пенни, а теперь кляла себя за скупость. Будь я щедрее, корми я его посытнее, подкладывай я ему добавки с уговорами — может, он сейчас бы и сдюжил. Но он не сдюжил: в конце концов, он еще совсем мальчик, а стражник — взрослый молодой мужик, которого обучили убивать за царя. И стражник со всей мочи наступил сапожищем Сергею на ноги, обутые в лапти, вдавил его ступни в землю и высвободил руку с кинжалом.

И застыл как вкопанный. Какая-то странная прозрачная бледность выползла из-под его доспеха и покрыла шею и лицо. Меч в теле Зимояра развалился на морозные стальные обломки и бело-голубой россыпью укрыл зеленую траву. Зимояр безжизненно лежал на спине, закрыв глаза; инеистые ресницы ярко белели над бледно-лиловыми щеками. Но вот он потянулся к стражнику и ухватил его за ногу. От прикосновения по ноге парня тут же растекся лед: вверх по сапогу, по бедру, по всему телу. А тело костенело на глазах.

На лице стражника сгустились краски, обмороженная кожа на щеках потемнела и стала отваливаться лоскутами. Я закрыла лицо руками и не смотрела, пока все не закончилось, пока от него не остались только ледяные обломки, раскиданные повсюду, да оброненный кинжал.

Я опять встала на четвереньки; лицо у меня все горело, не дотронуться. Сергей тоже уселся, морщась, трогая ступни. Зимояр так и лежал в середине морозного круга, влажно поблескивая. Морозный круг все ширился; нежные перышки изморози облепляли зеленые травинки. Зимояр дышал; то место, куда вошел меч, быстро затягивалось толстым слоем льда, словно Зимояр плотно натолкал туда снега и теперь снег застывал. Но сесть он не мог. Сергей уставился сперва на Зимояра, потом на меня.

— Что делать-то будем? — спросил он почти шепотом.

Я в ответ только глазами хлопала. Что делать, я понятия не имела. Зимояр лежит тут, разливая стужу, точно чернила в воде, — и как мне с этим быть, я не знала.

Я склонилась над ним, а он открыл глаза и посмотрел на меня мутным, почти невидящим взглядом.

— Можешь призвать свою дорогу? — спросила я. — Или сани? Чтобы за тобой приехали?

— Слишком далеко, — прошептал он. — Слишком… Моя дорога не бежит меж зеленых деревьев.

И он снова закрыл глаза. Он лежал такой недвижный, беспомощный, израненный и, наверное, умирал. Ну почему именно тогда, когда мне расхотелось, чтобы он умирал?! Почему от него никогда никакого толку?! Вот вечно с ним так! Меня так и подмывало встряхнуть его, усадить силой, но я боялась, что рана от меча растрескается и он рассыплется на хрустальные льдинки. Сергей все не сводил с меня взгляда, и я сказала:

— Мы его понесем.

Сергей, похоже, не очень-то рвался до него дотрагиваться, и тут я могу его понять. Я стащила свой мокрый, весь перепачканный в золе плащ, расстелила его на земле и осторожно переместила на него ноги Зимояра — сначала одну, потом вторую, — потом его плечи, а потом и середину туловища. Он даже не шелохнулся.

— Ну вот, — сказала я. — Ты берись за верх, а я за низ.

Вот тут-то Зимояр зашевелился и, когда Сергей взялся за верхний край плаща, слабо попытался его стукнуть.

Сергей в испуге попятился, а я отпустила свой конец плаща, грянув Зимояра оземь.