— Да ну. Сомневаюсь что-то. Пусть поскорее поправляется и сам это скажет, тогда, может, и поверю.
Шав, сперва нахмурившаяся, поняла, что он шутит, и негромко рассмеялась:
— Балбес. Но самый-самый любимый.
Потом, стирая с губ улыбку, разом посерьёзнела.
— Теперь давай о деле. Хард… — она замялась, подыскивая слова, но Кир пресёк её попытки, обронив лаконичное: «Знаю». Она удивлённо приподняла брови, но, сразу же взяв себя в руки, продолжила:
— Сейчас иди в штаб, разыщи Орса, руководителя СБ. Пока все полномочия переданы ему. Теперь, когда ты здесь, я надеюсь, что мы всё же справимся.
Кир шагнул к ней, обнял, шепнул куда-то в макушку:
— Справимся. Ни о чём не беспокойся, я всё решу.
Шав порывисто вздохнула и пробормотала, уткнувшись носом ему в шею:
— …Решит он… И когда только успел возмужать? Иди уже, иди. А то не выдержу и разревусь прямо здесь.
Легонько оттолкнув его от себя, она быстро скользнула сквозь «завесу» в палату. Кир сделал глубокий вдох и неторопливо пошёл по длинному коридору медцентра, пытаясь по ходу сориентироваться, но, так и не уловив ничего знакомого и даже не определившись с этажом, решил воспользоваться лифтом. Уже знакомая арка обнаружилась в конце коридора. Через несколько секунд перед ним бесшумно раскрылись двери, но Кир, уже занёсший ногу для шага, внезапно замер, увидев того, кто приехал в лифте.
Знакомый, с лёгкой хрипотцой голос произнёс — устало, выморожено:
— Здравствуй. Вот и встретились.
Кир шагнул в лифт. Двери захлопнулись за его спиной.
Он смотрел на неё — и не узнавал. Похудела, да цвет лица нехорош, землистый какой-то. Губы сложены в скорбную скобку… Глаза потухшие, взгляд постоянно отводит. Что не так?
— Тали, что случилось?
Спросил встревоженно, искренне забеспокоившись, но прикоснуться не рискнул.
Она подняла глаза, полоснула взглядом — и снова в сторону уставилась.
— Ничего. Какое тебе дело до того, что у нас тут случается?
А голос дрогнул. И глаза подозрительно заблестели.
«Сама на себя не похожа. Странно всё это… Неужели узнала о Лие и приревновала?».
— Ну, зачем ты так… Мне очень важно всё, что с вами… с нами, в смысле, у нас происхо…
— Хватит! Не лицемерь. Меня ни в чём не нужно убеждать, я права голоса не имею. Я кукла, которая свою роль в твоём становлении уже отыграла. Не трать на меня время, занимайся судьбами мира.
Тали, упорно избегая его взгляда, разглядывала свои руки, озабоченно тёрла кончик ногтя, с которого слезло аквапокрытие, — словом, вела себя так, будто испорченный маникюр был единственным, что её сейчас волновало. Однако пальцы её мелко подрагивали, выдавая напряжение.
Кир шагнул чуть ближе и быстрым движением взял её ладони в свои. Она дёрнулась, желая освободиться, но он не отпустил.
— Что случилось, девочка? Ты что-то узнала о… Лие? Это тебя беспокоит, да?
Тали крепко зажмурилась, но долго подавляемые слёзы уже текли по щекам. Она вздохнула, выдернула ладони из его пальцев и закрыла лицо.
— Нигат ты. — Голос её звучал глухо. — Думаешь, все женщины только о тебе и мечтают? Да я счастлива была бы, — она погрузила пальцы в волосы и впервые за сегодня посмотрела на него в упор, — слышишь ты, счастлива, если бы дело было в этой твоей… Лие! Да хоть пусть бы их тысячи было, лий этих, только бы… только бы…
Здесь она сорвалась окончательно и разрыдалась в голос, уже не таясь.
Несмотря на сопротивление, Кир прижал её к себе и не отпускал, пока она не начала затихать. Потом, отворачивая заплаканное, пошедшее пятнами лицо, Тали тихо проговорила, покусывая нижнюю губу: