Когда Шива уснёт [СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Счастлив служить гордыне.

Повелитель широко улыбнулся и проговорил, обращаясь к Киру:

— Чисто семейная идиллия! Моя школа! Горжусь ими.

Киру, насмотревшемуся на «идиллию» лет на сто вперёд, захотелось срочно принять душ.

— Не вижу повода для гордости. Да и не гордыне говорить об этом. Мерзость. Мерзость! Вы все до единого порочны.

Вельз скептически искривил губы:

— Неумно. А ведь ты должен мыслить стратегически. Порок — это зло? Ну, допустим. Это с одной стороны. А с другой — благо. Для тебя как руководителя. Это же превосходный инструмент управления! Сам посуди: достаточно лишь однажды понять, какой страстью одержим человек, и ты уже управляешь его жизнью. Вот тебе наглядный пример.

Он выудил из кармана плаща несколько сухариков и, положив их на ладонь, негромко позвал:

— Жрот, ко мне!

В ту же секунду из круга выступил невероятно толстый карлик с лунообразным лицом и, колыша жировыми складками, устремился к повелителю. Пал на колени и принялся жадно пожирать лакомство, довольно урча и похрустывая. Когда ладонь дающего опустела, он замер, потом искательно заглянул в глаза Вельза. Тот достал из кармана ещё один хлебец, бросил на траву, после чего щедро харкнул на него. Кира передёрнуло.

— Ешь.

Жрот, не колеблясь, слизал с земли харкоту вместе с едой, после чего, заняв своё место в круге, принялся выклянчивать сухарик у приземистого угрюмого соседа, но скупой Щема, спешно пережёвывающий припасённый харч, поднёс ему здоровенный кукиш и отошёл подальше.

Кир почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Эти твои… чувства мне не нравятся. Они отвратительны, если честно. Начиная с тебя.

Вельз глумливо ухмыльнулся.

— А каких чувств ты ищешь, недобог? Все, что я тебе показал, в природе человека. Хочешь поспорить?

— В природе человека, говоришь? А где же любовь?

— Любовь? Что ты знаешь о ней, наивный? — Вельз расхохотался. — Ерох, пришло твоё время, говори!

Из круга выступил очередной уродец. Багровая лампа бросала густые тени на его лицо, но даже они не могли скрыть сладострастной гримасы, навсегда исказившей его черты. Он то и дело алчно облизывал мясистые потрескавшиеся губы, но они сразу же пересыхали и ещё больше растрескивались от неутолимого внутреннего жара. Глаза его, как застарелая рана — гноем, сочились похотью, которая не нуждалась в адресате, потому что Ерох сам был воплощенная похоть.

Он снова отвратно провёл кончиком толстого языка по губам и проговорил, хрипло и тягуче:

— Любви нет. Ты ещё слишком юн, чтобы это знать, поэтому просто поверь опытному сердцееду, — с этими словами Ерох вытащил из кармана маленький комок сокращающейся плоти и отправил его в рот. На секунду в приоткрывшейся пасти блеснули зубы хищника — в два ряда, как у акулы. Из уголка рта потекла тёмно-вишнёвая струйка. — Есть основной инстинкт, мальчик. Слушай его, он плохого не посоветует. Ты мужчина, и по определению имеешь право брать. Подчинять. А то можно и помучить. — Кончик языка мелькнул в разъявшейся щели рта — уже раздвоенный, змеиный. — Лома-а-ать. Та-а-ак. Сла-а-адко-о. — Карлик мерзко хихикнул. — В мирах так много смачных девочек — уверяю тебя, на любой вкус и цвет. И кроме того, ты ведь ещё не пробовал… ммм… маальчиков. Маленьких, наивных… почти как ты.

— Сгинь! — прошептал Кир побелевшими от ярости губами.

Ерох, всё ещё хихикая, отступил и слился с темнотой. Лишь багровый шар продолжал тускло мерцать, обозначая его присутствие. Вскоре карлики снова завели свой безумный хоровод, но Кира больше не беспокоило их бормотание.

Вельз стоял напротив, задрав голову, и смотрел — недобро, с прищуром. После затянувшейся паузы обронил:

— Конечно, я не особо заблуждался насчёт твоего спасения. Но не мог не попробовать. Что ж, не хочешь по-хорошему — научим плохому. Братья, взять его!

Карлы, бросив лампы на траву, кинулись сворой, визжа и сквернословя на разные голоса. Навалились жаркой толпой, душно и шумно дыша, но сходу сбить с ног не сумели, поскольку из-за отсутствия слаженности скорее мешали друг другу, нежели помогали. Кир почувствовал, как его заполняет холодная белая ярость. Кровь бросилась в лицо — пульс скакнул, дыхание участилось, а руки сами сжались в кулаки. Восприятие ускорилось в разы. Движения противников замедлились настолько, что он без труда мог просчитать их перемещения. Тело реагировало, вспоминая уроки Агнира: подбородок прижат к груди, ноги согнуты в коленях, левое плечо вперёд, стопы пружинят, легко перемещая центр тяжести с одной ноги на другую. Кир играючи принял на бок яростно орущего Бруто, перекатил его через спину, после чего тот рухнул оземь, смешно хекнув на выдохе и неловко подвернув под себя правую руку. Бить его далее не имело смысла — он даже не успел подняться, как орава бестолковых собратьев едва не затоптала его. Карлики беспорядочно размахивали руками, прыгали, отдавливая друг другу ноги, и верещали на все лады. Рогай, попытавшийся было прорваться к Киру, нарвался на жёсткий хук и, закатив глаза, кулём сполз вниз, в компанию к уже изрядно истоптанному Бруто. Жрот, в силу невообразимых своих размеров отставший от ударной группы, добраться до Кира не смог, но преисполнившись воинствующего духа, толкался огромным брюхом, уже не разбирая, кто где. Первой его жертвой пал Мельк — неудачно подвернулся и был отправлен в полёт случайным толчком жирного плеча. После этого началась куча-мала, и Кир, разом утративший к бестолковой потасовке всякий интерес, выбрался оттуда, походя пиная обезумевших карл.

Вельз, сорвавший голос ещё в начале этой бездарной свалки, стоял поодаль и, угрюмо насупившись, смотрел на своё Ватерлоо. Шары за его спиной парили, едва покачиваясь и источая тёмный, добавляющий искажений свет.

Кир остановился, не доходя до него несколько шагов. Говорить было не о чем, но прояснить свою позицию всё же имело смысл.

— И вот этим убожеством ты хотел меня прельстить? — не оглядываясь, он повёл рукой, указывая на продолжающуюся драку. — Вы тут точно больные все. А ты — самый безнадёжный.

Потемневшее от злости лицо Вельда перекосила гримаса.