— Ух, ты! — протягивает Дана — В прошлый раз я ее не разглядела. Это Артега?
— Да, — я довольно улыбаюсь. Что ж, мой размер явно заценили, — Ты слышала о ней?
— Да. Я знаю, что это одна из самых редких машин в мире. Их всего пять сотен выпустили и все были распроданы еще до запуска конвейера, — она садится в салон, и ее голова скрывается из вида.
— Я был одним из вложивших в производство, — продолжаю я хвастаться, устраиваясь на пассажирском сидении. Это немного не привычно для меня.
Я никогда никому не разрешал садиться за руль Артеги. Обычно я покупал своим пассиям какой — нибудь автомобиль представительского класса. Ауди или Мерседес. Естественно, после расставания, машину я отправлял обратно в салон. К чему пустые траты?
— С ума сойти. А ее вообще водить простым смертным можно? — Дана пристегивается, и я делаю то же самое.
— Можно, — я поморщился от ее иронии, — Коробка передач простая. Только на педали лучше слишком сильно не давить. Она быстро разгоняется.
Она настраивает кресло под себя, сразу сообразив, что надо делать. Артегу продумали до мелочей: чтобы отодвинуть кресло, или поднять спинку нужно нажать всего пару кнопок. Я протягиваю ключи, она вставляет их в зажигание и, вздыхая, поворачивает ключ. Машина радостно урчит, как обласканная кошка.
— Господи, это божественно, — шепчет Дана, закрыв глаза, — Она как будто живая. Триста лошадиных сил… Я сейчас обделаюсь, — ее шепот срывается на писк, и я невольно улыбаюсь.
Молча, наблюдаю за ней. За неприкрытой детской радостью и восторгом, которую она испытывает, сидя за рулем этой машины. Я чувствую восхищение, искреннее восхищение и гордость от того, что она оценила ее по достоинству. Не потому, что она дорогая или редкая, а по тому, что эта машина может.
Она нажимает на сцепление и газ, машина резко трогается и замирает. Дана тоже замирает и не двигается, испуганно моргая глазами.
— Не бойся. Попробуй еще. Она податливая, — смеюсь я.
Она пробует снова, и машина плавно начинает движение. Мы выезжаем из переулка в полной тишине. Я не включил радио, она не спрашивает, просто сосредоточенно смотрит на дорогу. Я закрываю глаза и кладу голову на подголовник сиденья.
— Эрик, мы приехали. Здесь ворота, — слышу сквозь сон ее приятный голос.
Мы. Местоимение, именительный падеж, множественное число.
Я открываю глаза и смотрю вперед на металлические ворота.
— Точно. Я забыл, — я опускаю козырек над водительским сиденьем и тянусь к пульту. Потом останавливаюсь в нескольких сантиметрах от ее лица и спрашиваю, — Как ты доберешься домой?
— Попытаюсь вызвать такси, — она слабо улыбается и вжимается в сиденье.
Я заметил это, и отодвинулся от нее. Когда я это сделал, она расслабленно опустила плечи.
— Можешь поехать на ней обратно. Завтра заберу, — говорю я, разглядывая ворота впереди.
— А если остановят?
— Никто тебя не остановит, — устало отвечаю я, — Это единственная машина в стране, меня знает полгорода и каждый патрульный. Решат, что ты…
— Очередная девушка?
— Типа того. Тебя это напрягает?
Она хмурится, потом медленно гладит руль, обтянутый черной кожей, переключает передачу и сдает назад.
— Нет, — отвечает она с улыбкой, — Плевать, что подумают. Я душу дьяволу готова продать, чтобы на ней еще поездить.
Я смеюсь, открываю дверь и произношу только:
— Твоя душа принята. Катайся, сколько хочешь. Спокойно ночи.
Глава 7
— Эрик, это Дана. Я не оставила своего точного адреса вчера и воспользовалась голосовым набором в машине. Дом, наверное, ты помнишь, квартира двадцать три. Я буду дома до трех часов, надеюсь, ты успеешь. И да, доброе утро.