— Да, пожалуйста. У нас здесь много работы.
— Много работы?! — набросилась я на Джайну Митру. — Ты это сделала специально? — я махнула рукой в сторону гигантского кекса.
— Нет, конечно, — безучастно сказала она. Лицо у нее все еще было в серо-зеленой пыли. — Я жутко испугалась. Но… — глаза ее холодно заблестели, как у нее бывало. — Подумай про физику всего этого. Про кэпэдэ. Я оценила массу, и даже учитывая газовое расширение, это близко к термодинамическому оптимуму. Ты видишь? Почти идеальная конверсия.
— Круто, но ты видела свой биореактор? Он взорвался.
Доктор Кламат равнодушно махнул рукой в сторону цветка.
— Мы построим более мощный. Конечно, придется укрощать эту субстанцию, но это прорыв. Наконец-то у нас есть что укрощать! Доктор Митра нашла разгадку.
— Да неужели?
Оба они смотрели на меня тяжелым сияющим взглядом, а за их спинами в лучах рассветного солнца блестела бледная башня из Лембаса.
— Да, — сказала Джайна Митра с заученной уверенностью, как будто читала вслух домашнюю заготовку. — Я сама вырастила ее, используя бактерии, свободно встречающиеся в окружающей среде. Так получается хлебная закваска, сама знаешь.
Так как выяснилось, что получившуюся субстанцию можно есть, цветок не сочли биологической угрозой и в связи с этим решили обойтись без многочисленных карантинных процедур, напоминающих военные операции. Центр по контролю заболеваемости не говорил ничего о кексах размером с дом.
В следующие выходные все мосты и туннели, ведущие на остров Аламеда, оказались наглухо забиты; паромы везли толпы любопытствующих, люди приезжали семьями, чтобы посмотреть вблизи на удивительное образование, которое они видели с другой стороны залива.
Они парковались везде, где только находили место, машины въезжали на летное поле, люди ходили по потрескавшемуся бетону, отковыривали кусочки Лембаса и осторожно клали в рот. Плотный водоворот людей плескался вокруг цветка, люди фотографировали, отдирали целые глыбы, ломали их на кусочки и давали детям, которым субстанция пришлась особенно по вкусу. Сцена напоминала мультик «Возможны осадки в виде фрикаделек» и немного «Волшебный горшочек».
Отважный фалафельный фургончик подъехал поближе и стал поджаривать кусочки цветка, как оладьи.
Агриппа и его козы наблюдали за происходящим издалека.
А внизу проходило открытие. Не совсем так, как рассчитывал мистер Мэрроу; в десять раз круче! В тот день на Аламеду приехало пятьдесят тысяч человек.
Люди пробовали сверчковое печенье, рыбные такос, кейл из теплицы с розовым светом. У каждого подростка на летном поле в руках был смузи, в котором плавало… нечто (я так и не выяснила, что это было).
Прошла неделя. Постепенно все увидели, что хотели, и движение на мосту вернулось в норму. Цветок по-прежнему висел над летным полем — истерзанный, но все еще огромный. Даже объединенные силы населения Залива не смогли отгрызть от него значительной части.
Рядом с ним команда Кламата устроила полевую лабораторию. Они пытались раскрыть технологию возникновения цветка, определить, что стало толчком к его появлению, чтобы воспроизвести эффект — на сей раз во Фресно, в более прочной и еще более огромной емкости.
Я видела, как Кламат блуждает вокруг цветка и смотрит на него снизу вверх голодными глазами. Джайна Митра следовала за ним.
Клуб Лоис
(завершение)
— Это просто невероятно, — сказала Лоис с Вудленд-Корт. Для убедительности она потрясла захудалой местной газетой, которую держала в руках. На первой полосе был аэроснимок цветка, а под ним заголовок: «Взрыв на рынке Шарлотты Клингстоун».
Шарлотты Клингстоун?!
— Можно посмотреть?
Я выхватила у нее газету, не дожидаясь ответа.
В репортаже разворачивалась вся история Мэрроу-Фэйр. Журналистка хорошенько покопалась в архиве округа Аламеда, а затем продралась через несколько компаний-пустышек, чтобы установить личность владельца рынка.
— Шарлотта Клингстоун, — прочла я. — Все это время!
— Удивительно, да? — сказала Лоис с Вудленд-Корт.
— Не говорите!
Я прочла репортаж от начала до конца, и постепенно меня отпустило. Я ожидала увидеть там собственное имя, но в статье не было ни одного упоминания местного пекаря (а также безответственного владельца закваски) Лоис Клэри. В статье говорилось, что причиной «чрезвычайной ситуации экологического характера» стал вышедший из-под контроля эксперимент «Лембас Лабс», компании, которую недавно купила «Суспензия Системс», Фресно, Калифорния. К сожалению, это подмочило репутацию Суспензии: несколько человек отравилось, объевшись оладьями из Лембаса, а на мосту произошло несколько аварий из-за того, что водители засмотрелись на цветок.
— Ты как? — спросила Лоис из Компака.