— Вы это помните?
— Погодите-ка минутку, — ее глаза скользили по странице. — Я немало таких сделала, знаете ли. Тысяча девятьсот семьдесят девятый. Какая древность.
Ее лицо смягчилось.
— Ах да. Вспомнила.
Она посмотрела на меня.
— Откуда у вас это?
— Мой приятель, Гораций…
— Портасио. Ну конечно! Он целую гору всего собрал, я и не знала, что про меня там тоже есть.
— А еще у него есть все ваши кулинарные книги.
— Мои кулинарные книги есть у многих. Но этих меню теперь уже ни у кого нет, даже у меня, к сожалению.
— Я хотела задать вам один вопрос. Про одно блюдо.
— Пожалуйста.
— Этот хлеб из закваски а-ля маск, откуда он взялся? Что это за блюдо?
Снаружи в саду копошились прислужники.
— Самая интересная часть меню, да? — Клингстоун призадумалась. — И не такая уж очевидная. Вы пекарь, если я правильно помню? Да, понимаю, почему он вас заинтересовал. Ну хорошо.
Она встала, взяла под мышку одну из папок, в каждый карман кофты сунула по телефону, один оставила на столе.
— Тогда пойдемте, я объясню.
Она повела меня по лабиринту — мимо туалета, мимо пальто — обратно в кухню. В присутствии Шарлотты Клингстоун кухня преобразилась. На первый взгляд, ничего не изменилось, стук ножей продолжался в том же темпе, но вокруг нее в один момент возникло потрескивающее поле всеобщего внимания.
— Где Лоренс? — спросила она. — Найдите его, пожалуйста. Нам требуется его память.
Прислужники кинулись врассыпную.
Клигстоун подошла к мощной женщине-пекарю.
— Мона, — мягко сказала она (женщина просияла), — это Лоис. Она печет.
Взгляд Моны посуровел. Я вторглась в ее владения.
Клингстоун взяла одну буханку и слегка постучала по ней снизу.
— Чудно, — пропела она, затем вернула буханку на место и приспустила очки.
— Я всегда считала, что важность закваски преувеличена. Люди рассказывают безумные истории, ах, мне моя досталась от такого-то и такого-то, сестра Брунгильда приготовила ее в Гетеборге сто лет назад, — что-то в этом роде, но на самом деле все закваски примерно одинаковы.
— Согласна, — сказала Мона. Как будто у нее был выбор!
— Но, — продолжала Клингстоун, — одно исключение все-таки было. Много лет назад. Посмотри, — она протянула Моне мое меню. — Тысяча девятьсот семьдесят девятый год, видишь? Мы только начинали. Все происходило в доме Хэрриет Грейлинг, мы были ее безумные молодые друзья, устраивали в ее салоне грандиозные ужины, — похоже, Клингстоун вспоминала те времена с долей скептицизма. — Там была совсем другая кухня. Крохотная.
Она нетерпеливо оглянулась.
— Да где же Лоренс? Мне нужно, чтобы он кое-что вспомнил.