Он покосился на террасу.
— Солнце садится, — от страданий у него осип голос, и побелели губы. — Пообещай, что побежишь без оглядки. Поклянись.
— Не буду я клясться, — отчаянно возразила я. Что бы ни надвигалось, я не могла оставить Гидеона. Он слишком долго был один. — Где ключ? Пожалуйста, пойдем со мной. Пожалуйста.
Он рванулся вперед, напрягая все мышцы в теле.
— Беги, — снова прорычал Гидеон. — БЕГИ!
Но голос…был не его. Более того, он не был человеческим. Испугавшись, я попятилась на шаг.
— Гидеон? — неуверенно прошептала я.
— Иди, — рыкнул Гидеон, словно вырывая звуки из груди. — Не смотри.
Но я смотрела. Господи помоги, я смотрела.
В ужасе отшатнувшись, я споткнулась и упала на пол, не отводя взгляда от сражения, разыгравшегося в могучем теле Гидеона. Мышцы бугрились, словно под самой кожей прогремел взрыв. Услышав хруст костей, я закричала и потянулась к Гидеону, но отпрянула, когда он вскинул голову, привлеченный моим вскриком. Зубы на расширявшейся челюсти удлинялись, превращаясь в клыки.
«Боже, Боже», — я знала, кто передо мной. Невозможно. Ни за что на свете.
В небе поднималась полная луна. И все происходило на самом деле.
Поэтому я сделала то, что велел Гидеон — побежала, спасая свою жизнь.
Я помчалась на террасу, но остановилась посмотреть на него еще раз. В спальне был уже не Гидеон. Оборотень медленно поднялся на ноги и выпрямился, став минимум на полтора фута[1] выше любого человека. Все его мускулистое тело покрывала поросль серых волос. Он был слишком сильным, чтобы его удержала цепь.
Глянув ниже, я больше не замечала ни ее, ни замок. Лишь пенис, эрегированный и такой большой, что просто не мог быть реальным.
Однако все происходящее было реальнее некуда.
Обращение в зверя. Зеленые глаза цвета весенней травы смотрели прямо на меня. С голодным рычанием чудовище рванулось вперед, но его остановила ржавая цепь.
На следующем шаге дерево заскрипело о мрамор. Зверь тянул дубовую кровать за собой.
Я развернулась и побежала.
Вслед мне раздался громоподобный рев.
Небо на западе было кроваво-красным, и света хватало, чтобы я не споткнулась, пока мчалась к восточным воротам с тем самым зазором, через который попала в Блэквуд. Они были ближе всего, и роща могла послужить хоть сомнительным, но все же укрытием от чудища, бегавшего гораздо быстрее меня.
Раздался звон стекла, следовательно, зверь выбрался с террасы. Оставалось надеяться, что кровать и цепь немного его замедлят.
Не оборачиваясь, я бежала по земле возле гравийной дорожки, будто за мной черти гнались. Из-под босых ног летел дерн, и мысли в моей голове неслись так же стремительно, как и я сама.
Оборотень? С каких пор?
Я знала ответ. Знала. Потому что однажды уже пробегала через восточные ворота, но тогда со мной был Гидеон. Он заставил меня пойти первой, чтобы сберечь. У него на ноге осталась кровоточащая рана. Я думала, Гидеон порезался о прутья, но теперь поняла, что его укусили или оцарапали.
Как передается оборотничество? Как болезнь? Или как проклятие? Кажется, я смотрела фильмы и читала книги с обеими версиями.
Тишину ночи разорвало завывание, раздавшееся прямо позади меня. Выскочив из рощи, я оказалась на поляне. С востока над горизонтом поднималась полная луна. У меня горели легкие, но я бежала изо всех сил. Оставалась примерно тысяча ярдов до стены, ворот и безопасности.
До спасения от проклятого зверя.
Наверняка Гидеон находился во власти проклятия. Какого-то волшебства. Ибо любая болезнь обоснована логикой и наукой, в то время как в золотой цепи не было ничего логичного. С научной точки зрения волшебства не существует. Но цепь бесспорно существовала.
Даже проклятие можно снять. Гидеон забрал цепь, предвидя опасность, грозившую мне с восхождением полной луны. Он пытался прогнать меня. Спасти мне жизнь.
[1] 45,72 см