Брачная ночь в музее: читать начало книги онлайн

Внезапно она услышала мужской голос, который с возмущением произнес:

– И ты представляешь, они хотят свалить это все на меня!

Ответа собеседника Ксюша не услышала и сообразила, что мужчина за стеной гаража разговаривает по мобильнику. Внезапно ей стало любопытно: что на него хотят свалить и кто?

– Нет, я все понимаю, – продолжал тот же голос, – никому не хочется отвечать. Но мне садиться в тюрьму тоже не хочется. Еще ладно бы за свои собственные ошибки, но я-то не имею к этому никакого отношения. Это все началось еще до меня. Это вина прежнего директора, что не уследил, что допустил. Но он больной человек, с него какой спрос? А я, как ты понимаешь, молод и здоров. И теперь получается, что отвечать за чьи-то старые грешки придется мне. А я не хочу!

Собеседник что-то ответил. И мужчина пылко воскликнул в ответ:

– Не собираюсь я идти в полицию! У меня нет доказательств! Экспертиза, говоришь? Но пока не заведено уголовное дело, экспертиза может быть проведена лишь частным образом. Да и это дело не быстрое, и опять же без вступления в должность мне до улик не добраться. А если прежде, чем я или полиция успеем собрать улики, они все подчистят? Повторяю: отвечать за утрату предметов, являющихся объектами культурного и исторического наследия, придется мне. Что посоветуешь?

Возникла продолжительная пауза. Видимо, собеседник проникся важностью проблемы и теперь обдумывал ее решение.

Потом он что-то предложил, и мужчина возмутился:

– Что? Ты в своем уме? Предлагаешь мне обокрасть музей?

Услышав словосочетание «обокрасть музей», Ксюша даже подпрыгнула на месте. Руки у нее от волнения стали совсем влажные. А от шума в ушах девушка даже стала хуже слышать. К счастью, мужчина в гараже развопился не на шутку:

– Красть! Мне?! Ты хоть помнишь, кем я являюсь? Или ты думаешь, что мне, напротив, по должности полагается воровать?

Так он разорялся еще минуты две-три, а потом его призвали к осторожности, и накал в голосе он поубавил. Но Ксюше к этому времени удалось совладать со своим волнением, гул в ушах утих, и она снова смогла нормально слышать. И что же она услышала…

– Ночью, сегодня ночью мы это сделаем. Ты и я. Но помни, ты это сам предложил, я бы не отважился тебя просить о такой услуге. Ведь если что, то отвечать придется тоже нам двоим… Что? Технические детали тебя не должны волновать. Я в этом музее провел целый день, все разузнал, все выяснил. К тому же один молодой сотрудник очень любезно мне все сам показал. Ты его даже знаешь. Пересекались пару раз. Не самый приятный человек. И еще он как-то странно отреагировал, когда я ему представил свои, так сказать, верительные грамоты. Мне даже показалось, что он был в несколько обморочном состоянии. Хотя вначале, когда я к нему только пожаловал, держался очень по-хозяйски. А потом как-то скис. Но в целом он ответил на все мои вопросы. Хотя вид у него был такой, словно он того и гляди отдаст Богу душу. Не помню, как его зовут. Веня… Сеня… Беня… Что-то такое. Одним словом, он был мне очень полезен. И я даже подумал сейчас, не привлечь ли его к нашей операции, но нет, опасно. Имеется в этом молодом человеке что-то такое… скользкое, что не позволяет ему полностью доверять. Но опять же, вряд ли он причастен к кражам, потому что работает в музее без году неделю. А началось это все много раньше. И продолжается не год, и не два, и даже не пять. Но этот Беня-Веня все мне показал, дал коды, так что дальше мы и сами справимся. Единственная загвоздка, машина у тебя на ходу? Да? Поедем на твоей. Сестра просила меня поставить ее машину в гараж, сегодня она возвращается и какое-то время попользуется этой. Как у тебя с колесами? Без проблем? Ну и отлично. Тогда договорились. К половине первого заезжай за мной. Все!

Поняв, что разговор окончен, Ксюша вскочила на ноги и резво обежала гараж. Она успела как раз вовремя, чтобы увидеть своего давешнего знакомого с бородкой. Он как раз запирал двери гаража. Надо сказать, что сегодня он был одет куда лучше. Начиная от элегантных ботинок и заканчивая шляпой. В промежутке имелся вполне приличный костюм, который ладно сидел на его стройной фигуре. Двубортный плащ повторял силуэт пиджака.

«Ведь может, когда хочет. А то вырядился, как чучело!»

Закончив возиться с дверями гаража, Нарышкин двинулся прочь. Вид у него был очень деловой и решительный одновременно. Наверное, обдумывал последние детали предстоящего ограбления. И как у кого-то хватило глупости обвинить этого человека в нерасторопности?!

– Вы на него только посмотрите! – прошептала Ксюша, глядя в удаляющуюся от нее спину Нарышкина. – Музей он задумал ограбить! И подельника уже себе нашел. И машину! И коды сигнализации каким-то образом вызнал! А Маргарита Сергеевна еще считает его недотепой и мямлей.

От всего услышанного у Ксюши даже голова пошла кругом. Она присела на лавочку, потому что ноги ее теперь просто не держали. Мелькнула мысль, что надо бы последовать за Нарышкиным, но девушка тут же ее отбросила. Все, что ей нужно, она уже узнала. Дальнейшая слежка за Нарышкиным ничего бы ей не дала. Сегодня ночью он планирует ограбление музея. Их музея! А все коды дал Нарышкину доверчивый Веня.

«Но стоп! Внимание! Зачем Веня это сделал? Как он мог выболтать постороннему такие вещи? Это ведь должностное преступление. И даже хуже! Соучастие в преступлении».

Потом Ксюша вспомнила, что Вене обвинение в соучастии теперь по барабану, как и вообще все прочее. Несчастный Веня мертв. Убит.

И это дало мыслям девушки новый виток развития:

«Но почему Нарышкин говорил о Вене так, словно бы они расстались мирно и дружелюбно? Или это он только так говорит? А сам жестоко пытал Веню, угрожал ему, прежде чем Веня выдал все коды? Ох, какой ужас! Получается, этот тип затиснул Веню в кабинете, пригрозил ему саблей, и Веня, чтобы спасти свою жизнь, все рассказал. А потом, чтобы Веня его не выдал, Нарышкин его убил! Зарубил саблей!»

Во всем этом Ксюшу больше всего возмущало, что Нарышкин не сдержал своего слова. Кто не держит своего слова, тот вовсе человек без чести и совести. И таким одно место – тюрьма.

– Теперь я просто должна… Нет, просто обязана пойти в полицию!

Ксюша вскочила на ноги и, резво перебирая ими, побежала. Бежала она, сама не зная куда. И резвости ее хватило ненадолго. Уже через тридцать-сорок метров у Ксюши включился мозг, и резвости существенно поубавилось. Сначала она замедлила ход, потом перешла на быстрый шаг, а затем и вовсе, когда мысли стали у нее в голове раскручиваться, поплелась нога за ногу.

Мысли у нее в голове были следующие:

«А что за преступление хотел расследовать Нарышкин? Ему же не просто так пришло в голову забраться ночью в музей. И красть он собирался не что-то лично для себя или для кого-то другого корысти ради, а для восстановления правды и справедливости. И в чем она заключалась?»

И девушка совсем притормозила. Теперь она плелась еле-еле, прохожие обгоняли ее и недовольно оглядывались. Мол, чего спишь на ходу, кляча? Но Ксюша не обращала внимания на них, она вообще никого и ничего вокруг себя не замечала, вся сосредоточившись на своих мыслях:

«Если я приведу полицию, то спутаю планы Нарышкина. Его схватят, посадят, и… его расследование останется незавершенным. И злодей или злодеи, которые обжились у нас в музее, еще на многие годы уйдут от наказания».

Из подслушанного за гаражом разговора у Ксюши сложилось впечатление, что дела у них в музее идут не ахти. Директор по болезни манкирует своими обязанностями. Настоящего присмотра за коллективом нету. Каждый занимается тем, чем ему хочется. Ну, в большинстве случаев ничего страшного в этом нет, все взрослые и ответственные люди, сами знают, что должны делать. Но вдруг кому-то захотелось заняться чем-то не очень хорошим? Встретит он в этом своем намерении сопротивление? Нет, не встретит. Потому что дисциплина у них в коллективе упала ниже плинтуса. Вспомнить хотя бы недавнюю попытку бунта, которая бы никогда не произошла, будь в музее твердое руководство.