Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…чтобы обнаружить у своего окна алхимика Тиона Ниро, полного холодных обвинений, которые привели Лазло к поразительному открытию: он не сирота войны из Зосмы, а получеловек, сын бога, одаренный силой, которая стала проклятием Плача, – как раз вовремя, чтобы спасти город.

Но не Сарай.

Лазло спас всех, кроме нее. Он до сих пор не мог дышать полной грудью. Его вечно будет преследовать образ ее изогнутого тела над воротами, с кровью, стекающей с кончиков длинных локонов.

Но череда чудес и кошмаров не закончилась на ее смерти. Лазло не знал этого мира, он находился за пределами книг о сказках. Это место, где мотыльки волшебные, боги существуют, а ангелы сжигают демонов на костре, размером с луну. Здесь смерть – не конец. Душа Сарай цела и прикована к миру – о чудо! – но чумазая маленькая девочка играет ее судьбой как брелоком на подвеске, окуная их обратно в кошмар.

А теперь Минья отобрала Сарай, и дно отчаяния Лазло разверзлось, открывая бездну необъятной глубины. Он пытался держать ее, но чем крепче цеплялся, тем быстрее таяла Сарай. Это все равно что хвататься за отражение луны.

В одном мифе упоминалось слово «сатаз». Желание обладать тем, что никогда не будет твоим. Оно означало бессмысленное, безнадежное стремление, как у нищего ребенка, мечтающего стать королем, и брало истоки из сказки о юноше, который влюбился в луну. Раньше Лазло нравилась эта история, но теперь он ее ненавидел. Суть сказки заключалась в смирении с невозможным, а он больше на это не способен. Когда Сарай растворилась прямо у него на руках, Лазло понял: единственное, что он может сделать, – объявить войну.

Войну с невозможным. Войну с чудовищным ребенком. Не что иное, как войну.

Но… как с ней бороться, если она хранит душу Сарай?

Лазло сжал челюсти, дабы неблагоразумные слова не сорвались с уст. Выдохнул сквозь стиснутые зубы. Кулаки тоже напряглись, но его тело не могло сдержать столько ярости, а Лазло пока не осознал, что он больше не простой человек. Границы его сущности изменились. Он был из плоти и крови, костей и духа, а теперь еще и металла.

Разалас взревел. Мерзкое чудище, которое принадлежало Скатису, теперь повиновалось Лазло и обрело былое величие. Наполовину спектрал, наполовину равид, оно было гладким и сильным, с крупными зеркально-чистыми металлическими рогами, а мех из мезартиума казался плюшевым при прикосновении. Лазло не хотел, чтобы он рычал, но теперь зверь стал его продолжением, и когда юноша сжал челюсти, пасть Разаласа открылась. До чего мощный звук… Когда существо взревело в городе, звук источал чистую муку. Сейчас же стал воплощением гнева, от которого содрогнулась вся цитадель.

Минья ощутила эту вибрацию и даже не моргнула. Девочка знала, чья ярость тут поистине имеет значение, как знал и Лазло.

– Я не разговариваю на зверином, – сказала она, когда рев затих, – но, надеюсь, это был не отказ. – Ее голос оставался спокойным, даже скучающим. – Полагаю, ты помнишь правило. В конце концов, оно всего одно.

Ты делаешь все как я скажу, или я отпущу ее душу.

– Я помню, – ответил Лазло.

Теперь Сарай расположилась сбоку от Миньи, неподвижная, как доска. Девушка зависла в воздухе, словно подвешенная на крючок. В ее глазах ясно читались ужас и беспомощность, и Лазло уверился, что момент настал – невозможный выбор между любимой девушкой и целым городом. Уши наполнил рев. Он поднял руки.

– Не причиняй ей вреда.

– Не заставляй меня причинять ей вред, – парировала Минья.

Из-за спины Лазло раздался какой-то звук. Это был резкий вдох, похожий на всхлип, хоть и тихий, и он проделал паутинистую трещину в атмосфере угрозы. Минья покосилась на других божьих отпрысков. Руби, Спэрроу и Ферал по-прежнему не оправились от шока. Скачок цитадели, падение Сарай, возвращение ее трупа этим незнакомцем. Одно потрясение накладывалось на другое, а теперь это.

– Что ты делаешь? – с недоверием спросила Спэрроу, глядя на Минью испуганными глазами. – Ты не можешь… использовать Сарай.

– Определенно могу, – ответила Минья, и в качестве доказательства заставила Сарай кивнуть.

Выглядело это жутко, как быстрый рывок, а не кивок головой, и все это время глаза Сарай взывали к ним с мольбой. Это единственный недостаток в даре Миньи: она не могла скрыть страх в глазах своих рабов. Или же просто предпочитала оставлять его на виду.

Из горла Спэрроу вырвался еще один всхлип.

– Прекрати! – вскрикнула она.

Девушка вышла вперед, намереваясь отобрать Сарай у Миньи – хотя не могла это сделать, – но резко остановилась перед трупом, что лежал поперек дороги. Она могла обойти или переступить через него, но Спэрроу замерла и опустила глаза. Когда Лазло положил тело на землю, она видела его только с противоположной части террасы. Вблизи же жестокая реальность схватила ее за горло. Руби с Фералом тоже подошли и посмотрели на него. Руби расплакалась.

Сарай пронзило насквозь. Рана находилась прямо в центре груди – безобразное пустое отверстие. Поскольку девушка висела головой вниз, кровь стекла по шее в волосы и впиталась в них. У висков и на макушке они по-прежнему были каштановыми, но длинные кудри стали темными, как вино, и слиплись воедино.

Троица переводила взгляд с Сарай на Сарай и обратно – с тела на призрака и с призрака на тело, – пытаясь совместить их. На призраке была та же розовая сорочка, что и на теле, хоть и без пятен крови, и в нем не зияла рана. Глаза призрака оставались открыты; у тела они были закрыты. Лазло опустил веки поцелуем, когда положил труп Сарай на землю, но его нельзя было назвать умиротворенным. Ни тело, ни призрака – одно безжизненное и отвергнутое, а другой зависшей в воздухе, словно пешка в коварной игре.

– Она мертва, Минья, – сказала Спэрроу, и по ее щекам потекли слезы. – Сарай мертва.

– Я в курсе, спасибо, – фыркнула девочка.

– Точно? – отозвался Ферал. – Ты ведь называешь это игрой. – Его собственный голос звучал слишком пискляво на фоне голоса этого незнакомца. Юноша подсознательно понизил его, пытаясь соответствовать мужественному баритону Лазло. – Взгляни на нее, Минья, – парень указал на тело. – Это не игра. Это смерть.

Минья взглянула, но если Ферал надеялся на какую-то реакцию, то остался разочарованным.