Некоторые проходы завалило, тут и там лежали скелеты, которые могли принадлежать только библиотекарям, оказавшимся запертыми после падения якорей. «Хранители мудрости», – вспомнил Тион, как их называли. Некогда наверху это было величественное строение, но его превратили в порошок. Осталось только книгохранилище, подземные уровни, не уходившие слишком глубоко, поскольку город строился над сетью разветвленных водных путей. Тем не менее здесь было много книг. Когда они открыли дверь, Тион в изумлении бродил по помещению, ощупывая пальцами пыльные корешки и гадая, какие за ними кроются утерянные знания.
Это было несколько часов назад. Мир отвернулся от солнца. День потемнел до ночи. На восточной дороге затихли последние звуки исхода, и город окутала странная тишина. Луна медленно плыла над головой, затягивая в воронку, будто решила полюбопытствовать, что они там задумали со своими веревками и корзинами, что это за полуночные подвиги.
У Тиона затекла шея. Подняв руку, чтобы размять ее, он тут же скривился. Пот с шеи попал на свежие волдыри на ладони, и они дали о себе знать. Пот и волдыри! Если бы отец увидел его сейчас, обычного работягу, половина кровеносных сосудов на его лице лопнула бы от чистейшей ярости. Этого почти хватило, чтобы заставить Тиона улыбнуться. Но в его работе не было ничего обычного. Он подул на ладонь. Это немного помогло.
Тизерканский воин, Руза, окинул его задумчивым взглядом, но как только Тион повернул голову, парень отвернулся и сделал вид, что не наблюдал за ним.
– Вы закончили стоять там, как истуканы? – крикнула Каликста на общем языке ради Тиона. Они с Царой стояли в центре воронки, обрамленные раскопанным дверным проемом.
– Мы только начали, – крикнул в ответ Руза, но уже на своем языке. – Мне что, нужно подать заявку о разрешении на безделье? Ты их сегодня раздаешь?
Каликста метнула в него камешек. Бросок вышел точным и пришелся бы по голове, если бы юноша вовремя его не перехватил.
– Ай! – обиженно произнес он, размахивая кулаком. – Могла бы и просто ответить: «в разрешении отказано».
– В разрешении отказано. Тащи давай.
Тион понимал лишь обрывки фраз, но смог различить сарказм по их тону и выражению лиц. Это непонимание начинало раздражать. Все равно что дать кому-то возможность издеваться прямо у тебя перед носом, пока ты просто стоишь как дурак. Может, стоит приложить немного усилий? Выучить язык и не сказать об этом, чтобы понимать, о чем они говорят? Если у Стрэнджа с Каликстой получилось, то и у него наверняка выйдет. Разумеется, у них было то, чего недоставало ему: друзья, чтобы помочь им в обучении. У Каликсты была Цара – больше, чем друг. Что же касается Стрэнджа, он практически стал одним из тизерканцев, работая с ними плечом к плечу, а не только выполняя задачи секретаря Богоубийцы. Он вбивал колышки, драил кастрюли и даже научился метать копье, попутно обмениваясь шутками на их захватывающем мелодичном языке.
Большинство шуток исходили от этого воина, Рузы, младшего из тизерканцев.
– Тяни, – бросил он Тиону два коротких слога на общем языке, но уже без сарказма или веселья.
Тион ощетинился. Он не принимал приказов. Челюсть заходила желваками. Ладони щипало, плечи ныли, накатила сильная усталость. Он представлял себя истертой веревкой, которая могла порваться в любой момент, но, с другой стороны, он чувствовал себя так годами, а она все не рвалась и не рвалась. Судя по всему, те несколько волокон, удерживающих его, сделаны из прочного материала. Кроме того, рассуждал он, общий язык Рузы примитивен; возможно, тизерканец просто не знал, как общаться любезно. Поэтому Тион наклонился рядом с воином, обхватил свою часть веревки, стиснул зубы от боли, мгновенно вспыхнувшей в истерзанных ладонях, и… сделал, как было сказано. Меняя руки, принялся тянуть.
И тогда из воронки, на шкивном тросе, соединенном с дверным проемом, медленно поднялась очередная корзинка, полная книг.
– Почему книги такие тяжелые? – простонал Руза, когда корзинка достигла поверхности и они опустили ее на твердую землю.
Разум Тиона сразу же подкинул объяснение, что это связано с плотностью бумаги, но юноша только крякнул в ответ. Он и сам начал по-новому оценивать вес книг. Тион привык к небольшой армии библиотекарей, которые носили их вместо него. Если честно, он вообще привык, что слуги все делали за него. В шее сдавило нерв. Тион покрутил головой из стороны в сторону, скорчил гримасу и наклонился, чтобы изучить содержимое корзинки.
Какой же клад с сокровищами они раскопали! Ну, во всяком случае, книги выглядели как сокровище. У него не было возможности оценить их содержание.
Вместе с Рузой они начали вытаскивать книги из корзинки и укладывать в ящики на тележке, которую подогнали прямо к воронке. В упряжке стоял осел, сонно дожидаясь обратного путешествия в Ратушу торговцев. Они часами ходили туда-сюда, складируя книги в коридорах, обеденном зале, везде, где находилось место, просто чтобы убрать их из библиотеки – вдруг воронка обвалится и сбросит остатки утерянных знаний города в бушующую Узумарк? Осознав, что они обнаружили, Каликста с Тионом прытью кинулись к Эрил-Фейну. Богоубийцу обнаружили изможденным и опечаленным, но их новости вызвали у него усталую улыбку.
Тизерканцы участвовали в оборонительных приготовлениях, но он предоставил Рузу с Царой, чтобы помочь в их спасательной операции. Тион никак не ожидал, что придется работать всю ночь напролет, но никто не предлагал сделать перерыв, так что и он не мог, представляя себе смысл слов, которыми его могут обозвать за спиной. Они давно перекусили хлебом с сыром, а также щедро глотнули чего-то крепкого из бутылки, что сожгло кромку его усталости – а еще, вероятно, гортань, но он не жаловался.
Тион думал, что, как ученый, это он должен быть в библиотеке и отбирать книги, которые стоит спасти, но ему напомнили – настойчиво, если не вежливо, – что он не может их читать, а посему будет полезен только в качестве пары рук, чтобы тащить их.
Разжалованный до уровня просто рабочего. Только представьте!
По крайней мере, у него появилась возможность изучать фолианты, пока их разгружали. Тион осторожно взял один том. Выглядел он чудесно: мягкая белая кожа, местами покрытая золотом. На корешке выгравирована луна. Юноша не смог удержаться.
– Что тут сказано? – спросил он Рузу, протягивая том.
Воин взял его. Он был ниже Тиона и более коренастым – с широкими плечами и крупными, квадратными ладонями, на фоне которых руки алхимика выглядели хрупкими – как фарфоровые фигурки в витринах ювелирных магазинов, предназначенные для демонстрации колец.
– Тут? – Руза прищурился, проводя мясистым пальцем по золотым литерам и, как отметил Тион, оставляя грязные отпечатки. Сцепив зубы, он удержался от того, чтобы выдернуть книгу обратно. – Тут написано, – поведал ему воин, – «Объяснение величайших загадок алхимии».
Сердца Тиона екнули.
– Правда?
Алхимики Плача были образцовыми учеными древнего мира, но все их секреты утеряны.
Он мог бы выучить язык. Прочесть все эти книги. Тиона наполнил сильный голод и возбуждение. Он мог бы остаться здесь и учиться. Возвращаться домой не обязательно.
Зосма. Мысль об этом городе, о пустующем розовом дворце, даже о лаборатории – они не вызывали ощущения «дома». Он не скучал по ним, как и по людям. Осознание этого заставило Тиона воспрянуть духом, как цветок улолы, воспаривший на потоке ветра.