Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что же касается того, чье это преимущество, если вообще чье-то, – будущее покажет.

С новой конфигурацией спален вопрос о дверях, открывающихся с помощью прикосновения, даже не стоял. Лазло, настроившись, чтобы никто не оказался запертым, если с ним что-нибудь случится, позаботился, чтобы все двери отпирались и закрывались как обыкновенные – с помощью ключей или засовов.

В голове серафима обнаружилась сокровищница Скатиса, которая перекочевала в орлиную. Выглядела она просто необычайно: музей чужеземных валют с монетами, драгоценными камнями и флаконами с любопытным порошком, целыми бочонками глаз каких-то неизвестных созданий и кристаллами, которые сияли янтарным светом, а также нитями жемчуга, который парил, как воздушные пузыри. Там были и перья, и жеода, и ткани, и карты, и какие-то загадочные приспособления. Не так уж плохо обнаружить, что владеешь колоссальным сверхъестественным богатством.

Появились и новые комнаты: для игр, и в них были не только игральные доски; целая алхимическая лаборатория; библиотека, полная книг, написанных настоящими чернилами на бумаге. Большинство из них пожертвовали жители Амезру, но некоторые прибыли из куда более дальних земель – хотя теперь даже это расстояние казалось скромным. Тион, вернувшись с вылазки за припасами, напряженно и смущенно подошел к Лазло и ткнул ему в грудь книгой.

– Это твоя, – неразборчиво пробурчал он. – Извини.

Лазло взял книгу и обнаружил, что это не что иное, как «Чудеса на завтрак» – том сказок, который он принес в Хризопоэзиум, – и ему показалось, будто это случилось в другой жизни. Его брови поползли вверх.

– Она не моя, – ответил он, открывая первую страницу, где был штамп «Собственность Великой библиотеки Зосмы». – Что бы сказал мастер Гиррокин, если бы узнал, что Золотой крестник ворует библиотечные книги?

– Я не взял с собой остальные, – продолжил Тион. – Извини. – На сей раз слово вышло разборчивее. – Я не имел права их забирать.

Но Лазло не держал на него зла.

– Ниро, ты понимаешь, что, если бы в ту ночь ты не подошел к моему окну в Плаче со своим осколком мезартиума, я бы ни за что не предотвратил падение цитадели и мы все сейчас были бы мертвы?

– Стрэндж, ты понимаешь, – парировал Тион, который не собирался приписывать все лавры себе, – что, если бы ты не дал мне дух из собственных вен, я бы ни за что не добыл тот осколок?

– Что ж, – сухо ответил Лазло. – Как же хорошо, что мы всегда были такими превосходными друзьями и вместе трудились на общее благо.

Раньше это не было правдой, но, возможно, все изменится.

Им потребовались все силы, чтобы превратить цитадель в дом, который сможет приютить и обеспечить своих жителей всеми удобствами. Следы богов исчезли – включая безобразные наряды, брошенные пылиться на острове, в тех самых клетках для детей, коих они плодили и продавали, – кроме этого: новое обличье корабля, дань уважения Корако, которая, может, и забирала детей из яслей, но в итоге спасла их.

Орел принес клубни кимрила, спасшие их от голода, и за это они всегда были ему благодарны. (Кроме Руби, заявившей, что она бы предпочла умереть от голода.) Но теперь они знали, что Корако спасла и Лазло в младенчестве. Скатис убил бы его, как и всех детей с даром кузнеца, но Корако опередила его и с помощью Привидения унесла в Зосму – своего рода тайный ключ, которым однажды надеялась открыть свою темницу.

Она не дожила до дня своего освобождения, но подарила свободу им – тогда и снова, когда использовала последние секунды жизни, чтобы оставить сестре послание: «Пусть все бесчинства закончатся».

Они и закончились – по крайней мере, для ребят и для Плача, или, если точнее, Амезру.

Но там, в других мирах, жили голубые дети, которые выросли в рабстве, – их собственные братья и сестры, – и о том, чтобы оставить их, не могло быть и речи. Им самим даровали свободу, а с ней приходит и долг по освобождению других. Книга Скатиса, которую они начали переводить, – с помощью Рука, Киско и Веррана, обученных божьему языку Новой, – содержала не только навигационные карты, но и гроссбух. В нем вели учет рождения и продажи каждого божьего отпрыска: даты, пол, дар, покупатель, даже сумма.

Они смогут их отследить. Некоторые пути приведут в тупик. Некоторые оборвутся. Некоторые даже могут не хотеть или не нуждаться в спасении. Но они сделают все, что в их силах, дабы заслужить свою свободу и могущество; дабы стать антиподом Скатиса и Изагол.

«Мы не наши родители, – сказала Сарай Минье вскоре после своей смерти. – Нам не обязательно становиться чудовищами».

Минья по-прежнему придерживалась мысли, что чудовища полезны в хозяйстве, и Сарай не могла не согласиться – до тех пор, пока они на твоей стороне и, к примеру, не заставляют кусать губу, которую ты хотел облизнуть, или идти на прочие серьезные злодеяния.

Минья пожала плечами и заявила, что она «скучная».

«Скучно» – отнюдь не то слово, коим Сарай описала бы попытки облизнуть губу Лазло или что-либо еще в своей нынешней жизни – или загробной жизни, если хотите быть точными. Она все еще связана с Миньей в облике призрака, со всеми ограничениями, которые идут с этим состоянием в комплекте. Как сказала однажды Старшая Эллен: «Это не жизнь, но есть и свои плюсы».

«Например, быть рабыней Миньи?» – ответила тогда Сарай, но у нее имелись веские основания для надежды, что все будет иначе. С момента своего пробуждения на полу Минья больше не вселялась в нее, и хоть она пока не проявила внешних признаков… Эллен?.. намекающих на полноценность, прежней она тоже не осталась. Сарай ловила себя на том, что наблюдает за девочкой, гадает, что с ней происходит. Нашли ли ее частички способ соединиться в одну личность?

Ее пристальное внимание не осталось незамеченным.

– Тебе обязательно так на меня пялиться? – требовательно спросила Минья.

– Как так?

– Будто я ребенок, о котором нужно заботиться.

Сарай не знала, что ответить. Можно ли считать Минью ребенком? И да, и нет.

– Ладно. Но я так тебя и не поблагодарила. За мое спасение.