Парень взглянул на нее, но тут же опустил голову, губы его задрожали…
— Не смею, — прошептал он.
Женщина придвинулась ближе, подняла его подбородок, заставила посмотреть ей в глаза.
— Скажи: Аннуш, — нежно попросила она.
Долгое время они смотрели друг на друга.
— Меня никто еще не любил, — прошептал мужчина, и взгляд его затуманился.
— Но я люблю тебя, Фабиан. Ты же знаешь, что люблю. Знаешь, ведь правда же?
— И я люблю вас, — выдохнул Фабиан. Едва можно было разобрать, что он сказал.
— Не говори: вас. Скажи — тебя.
Фабиан долго смотрел в лицо Аннуш: чуть лучащаяся вокруг рта улыбка, таявшая в глазах нежность, — и у него вырвалось, словно с давних пор сдерживаемое рыдание:
— Тебя!
И когда, кто знает через сколько времени, они высвободились из объятий друг друга, Фабиан с какой-то изумленной, блаженной улыбкой посмотрел на женщину, словно видел перед собою чудо, и медленно проговорил:
— Я принесу свежей воды из колодца… Аннуш…
Аннуш присела, обняла и прижала к себе сразу обоих ребятишек, принялась целовать их разгоряченные чумазые мордашки — она сразу же почувствовала губами, что кожа у детей не такая, как обычно, но поначалу не обратила на это внимания, — господи, до чего же длинным кажется день этим сироткам! Прошлым летом Марика, которую она тогда еще кормила грудью, по вечерам всегда радостно вскрикивала, завидев ее: «Мемма!» Да, она их «мемма», она для них — все, какое это удивительное чувство, что они не могут жить без нее. Для этого она и произвела их на свет.
Девочку она взяла на руки, Петике повела рядом, и они направились по узкой, темнеющей долине домой.
Петике как обычно, сбиваясь, торопливо рассказывал о событиях долгого дня, а она устало слушала: птичье гнездо… Марика плакала… Они играли в магазин… Но вот она насторожилась.
— Что ты сказал, сынок?
— Вернулась бабушка, — радостно сообщил Петике, и мать наконец-то обратила внимание на сверкающий кружок, который мальчик сжимал в ладошке, — и вот что принесла!
— Какая еще бабушка? — удивилась Аннуш.
— Из Америки.
У Аннуш мелькнула мысль, что, может, отец кого-нибудь из детей подослал к ней свою мать… но это невозможно! Ни одному из парней она не говорила, что забеременела от него, чтобы не подумали, будто она хочет навязаться кому-то. Деревня до сих пор гадает — угадать не может…
— Мы пели, она рассказывала нам сказки, и мы играли, — продолжал Петике.
Тяжелая догадка шевельнулась в мозгу, но Аннуш с ужасом отогнала ее. Нетерпеливо прикрикнула на ребенка:
— А ну расскажи толком, что за бабушка явилась?
Петике, слегка оторопев, все же постарался рассказать толковее, насколько это под силу пятилетнему ребенку.
— А где сейчас эта женщина? — нетерпеливо спросила мать.
— Дома.
— Что она делает?
Петике уже чуть не плакал.
— Подоила Фюге и готовит ужин.