Огни в бухте: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Профессор выпил рюмку вина, попрощался, обещал навестить Павла Николаевича и торопливо вышел на лестницу. Уже снизу он крикнул Лиде:

- Если вашему папаше станет хуже, вы не пугайтесь, это пройдет, потом ему станет совсем легко!

Счастливая, Лида вернулась к своим хлопотам, а машина профессора еще долго петляла по узким и извилистым улочкам Крепости, пока не выехала на широкую Набережную...

Минут через десять автомобиль остановился у гостиницы "Новая Европа". У подъезда было людно, стояло много экипажей, гости съезжались на новогодний бал-маскарад. Шум, смех, радостные восклицания раздавались отовсюду. Уцелевшая каким-то чудом бакинская знать, видимо, решила по-настоящему, по-старому встретить Новый год, на который она возлагала большие надежды.

На лестнице и в вестибюле гостиницы суетились администратор и добрый десяток организаторов бала-маскарада.

- Господа, кто без маскарадных костюмов, просим зайти в костюмерную! Господа, имеется всевозможный выбор самых неожиданных костюмов! Господа, обязательное условие сегодняшнего бала-маскарада - всем быть в масках!

Кто-то схватил профессора за локоть.

- Простите, господин... Для вас, в вашем возрасте, подойдет... - и на ушко: - костюм деда-мороза!

Он рассмеялся.

- Я здесь любого в маске узнаю, а меня и ты, дурак, не узнал. Вот какая я маска!

На лифте профессор поднялся на шестой этаж, приоткрыл двери зала, увидел длинный стол - настоящий новогодний стол. Народу в зале было много, и все толпились у окон, в нервном напряжении всматриваясь в темень... Он понял: они ждут огней вокруг города. Вытащил часы: было без двадцати минут двенадцать.

"Рановато еще", - подумал профессор.

Но вот его увидел Карл Гюнтер, подал ему знак рукой, и профессор вышел из зала, перешел лестничную площадку, постучался в угловой номер.

- Войдите, - раздался голос из-за двери.

Профессор вошел, поздоровался.

Из-за стола, за которым сидел какой-то приезжий американец из Персии, встал Балабек Ахундов, пошел навстречу профессору.

- Ну? - спросил он шепотом и настороженно. - Был?.. Видел?..

- Был, - сказал "профессор", - видел... Прошу деньги на кон!..

4

Когда Сергей Миронович вошел в барак, оркестр караульного полка грянул кавалерийский марш. Со всех концов обширного помещения рабочие потянулись навстречу Кирову, со всех концов раздались приветственные возгласы.

Мироныч не обманул их ожиданий, он приехал на новогоднее торжество, приехал победителем и Новый год встречает не где-нибудь, не дома и не на банкете, а в простом рабочем бараке, среди них, простых каменщиков, землекопов, бурильщиков, плотников. И эта радость и веселье с каждой минутой нарастали, каждый из присутствовавших глубоко понимал, что и он, Мироныч, не меньше их рад этой встрече, что он к ним не снизошел откуда-то сверху, что это не жест, а любовь и уважение к товарищам по труду и подвигам.

Каждый тянулся к нему через головы впереди стоящих, протягивал руку, и Киров крепко пожимал эти мозолистые рабочие руки, которыми была создана бухта, которыми было перерыто столько земли и перетаскано столько камня, сложены волнолом и "китайская стена", отделяющая Ковш от коварного Каспия.

За эту минуту настоящей человеческой радости, за эту любовь народа он готов был полжизни отдать. Да что полжизни! Жизнь, кровь - всю, до последней капельки!

Киров сорвал с себя шапку. Сбросил пальто. Его подхватили, понесли туда, в центр стола, на почетное место тамады. Рядом с ним рабочие усадили Александра Павловича Серебровского.

За стол все садились чинно, не торопясь, уступая лучшие места старшим и знатным рабочим и мастерам бухты.

Виночерпии с ведрами в руках уже обносили гостей вином, повара и официанты подавали закуску, им помогали жены рабочих. Стол выглядел не так уж богато - фасоль, винегрет, всякая зелень, начиная от свежей ярко-красной редиски и кончая зеленым луком, астраханская селедка, а на горячее - гуляш-горма и излюбленный всеми плов с мясом. И сервировка была совсем небогатая; посуда была принесена из рабочих квартир, на столе рядом с граненым стаканом можно было увидеть и жестяную кружку, сделанную из консервной банки, и чашку без ручки, и какой-нибудь старинный сосуд из толстого стекла.

Но за столами было тесно, и никто не был в обиде.

Когда шум, смех, разноплеменная речь, гром духового оркестра постепенно затихли и все глаза обратились к тамаде, Петрович, а за ним и десятки других рабочих задали Сергею Мироновичу один и тот же вопрос, волновавший всех сидевших на этом торжестве:

- Как здоровье Ильича?

Киров встал, в бараке стало тихо.