Хранитель Черного ручья: читать начало книги онлайн

«Тоже мне помощник нашелся! — возмущенно подумал Острый Рог, но тут же улыбнулся. — Лучше бы за медом слазил, а с коноплей то я уж как-нибудь сам разберусь, без твоей, медвежьей, помощи. Эту траву действительно пора ворошить, но как-то это у тебя получается очень и очень неуклюже!»

Громкое хлопанье в ладоши отвлекло медвежонка от столь увлекательного занятия, и он, недовольно взглянув на человека, нехотя побрел в лес, постоянно оглядываясь, словно надеясь, что Острый Рог уйдет, а он с прежним интересом продолжит свою игру. Однако Острый Рог не уходил, и косолапый, бросив последний, недовольный взгляд на человека, неторопливо скрылся за деревьями.

— Иди, иди! Там, где-то муравейник есть: давно ты в нем не копался! — вслух произнес Острый Рог, но от этих слов ему вдруг стало грустно. Видимо оттого, что медвежонок был тем единственным существом, с которым здесь можно было поговорить, хотя и в одностороннем порядке.

Поворошив, а точнее, поправив разбросанную медвежонком коноплю, он набрал немного окончательно просохших, готовых к обработке стеблей и, чтобы не терять время, тут же приступил к изготовлению волокна.

В первую очередь ему было необходимо найти или изготовить приспособление, с помощью которого можно будет впоследствии хвостать эти серые прошлогодние стебли, что он и сделал, после непродолжительной, но довольно трудной работы. Два добротных дубовых сука, с рогатинами на концах, были основательно воткнуты в землю и соединены между собой не менее добротным шестом из такого же крепкого дубового материала. Теперь элементарное трепальное устройство было полностью готово к работе. Не прошло и полчаса, как имеющийся запас конопли неожиданно подошел к концу. Перед Острым Рогом теперь лежало мягкое и пушистое волокно, которое он тут же закрепил на ближайшем пне и стал старательно превращать его в нитки. Пряжа была грубой и неровной, но это нисколько не смущало человека. Главным критерием все же являлась её длина и прочность, а что до внешнего вида, то это было уже не важно, тем более что он и не знал, как она должна была выглядеть при правильной обработке. Работа оказалась нудной и кропотливой, однако благодаря своей усидчивости и неуемному желанию как можно быстрее иметь копье и топор, Острый Рог уже к вечеру закончил этот первый, и, наверное, самый трудный этап нового, технологического процесса. Теперь из полученной им пряжи необходимо было сплести тонкие длинные косички, что удалось ему сделать довольно быстро. Не успело еще и окончательно стемнеть, как в руках у человека уже была длинная и крепкая веревка, вполне достаточная для изготовления копья. Он повесил ее на дерево и долго, с гордостью за самого себя, любовался полученным результатом, придумывая все новые и новые варианты возможного использования столь необходимого в хозяйстве предмета. Увлекшись новым делом, юноша совершенно забыл об еще одной, не менее важной, но так и не законченной им работе. Глиняный горшок, уже давно просохший на солнце и чисто случайно оказавшийся теперь в поле зрения Острого Рога, поубавил уровень гордости последнего и заставил немедленно разжечь огонь. Горшок, установленный в самом центре костра, постепенно краснел и только где-то под утро приобрел цвет настоящего раскаленного угля, что говорило об окончательной готовности этого, теперь уже прочного, глиняного изделия. Засыпая, человек так и оставил его в гаснущем костре для постепенного охлаждения, чтобы, проснувшись, наполнить эту емкость, приготовленной ранее, смолой.

Короткая майская ночь закончилась. Догоревший костер, обнажив свои потухшие черные угли, уже не дымил, однако глиняный горшок был еще теплым. Острый Рог поднялся и принялся за работу. Ему пришлось вновь пойти в лес, набрать необходимое количество хвороста и, разведя новое пламя, ждать, пока угли снова станут красными, а уже затем ставить на них свое глиняное изделие, предварительно наполнив его смолой. Вскоре она расплавилась и закипела. Острый Рог взял древко копья, окунул его одним концом в смолу и приложил к нему тяжелый каменный наконечник. Конопляная веревка многократно и крепко обвила место соединения двух предметов и замерла, приклеившись к просмолённому древку. Копьё было фактически готово, и ему оставалось лишь только остыть для полного отвердения смолы. Острый Рог поставил его в тень дерева и вплотную занялся топором. Прежде всего, необходимо было изготовить новую конопляную веревку, так как старая, вчерашняя, полностью была израсходована, и поэтому он вновь принялся за знакомое ему дело. Это заняло весь день, и только лишь к вечеру, когда уже звезды полностью завладели потемневшим небом, топор был окончательно готов. Теперь он полностью был похож на те каменно-деревянные изделия, которыми до сих пор пользовались люди его стойбища, и Острый Рог прекрасно знал, как следует обращаться с этим тяжелым и острым предметом. Конструкция изготовленного им топора была удивительно похожа на большой гриб с крупной коричневой шляпкой, роль которой выполняла прочная кремневая пластина, а ножкой служило твердое дубовое топорище. Теперь, являясь обладателем столь необходимых ему предметов, он был по-настоящему счастлив и спокоен. Острый Рог понимал, что одинокий, да к тому же и безоружный человек в лесу обязательно станет чьей-то легкой и желанной добычей, и все эти дни надеялся лишь на удачу, да свой, не очень-то внушительный жизненный опыт. Теперь все изменилось. Из потенциальной, легкой добычи, Острый Рог неожиданно для себя, уже сам превратился в серьезного и вооруженного охотника. Изготовленное с таким старанием копьё, теперь не только сможет защитить человека от всевозможных хищников, но и самому позволит удачно охотиться на этих коварных и сильных животных. Тяжелый каменный топор даст возможность человеку построить для себя надежное и теплое жилье, которое полностью оградит его не только от холода и дождя, но и от любого нежелательного контакта с этой непредсказуемой окружающей средой. С этими счастливыми мыслями Острый Рог незаметно для самого себя и уснул на своей мягкой и теплой подстилке.

Глава 7

Дождь

Высокая стройная береза дрогнула и стала медленно клониться к земле, уверенно подминая под себя более мелкую, молодую поросль. Каменный топор еще раз, с силой, ударил по стволу и окончательно отделил его от корневища. Острый Рог разогнулся, и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Полуденное солнце жгло невыносимо, однако работа продолжалась. Три десятка отличных шестов, очищенных от сучьев и с обрубленными макушками, уже лежали на краю поляны, отчетливо выделяясь своей белоснежной корой на фоне зеленой травы. Теперь их было вполне достаточно для сооружения временного летнего жилища. Оставалось лишь установить эти шесты конусом и покрыть слоем еловых веток так, чтобы ни дождь, ни ветер не смогли проникнуть внутрь этой постройки.

Мысль о строительства такого вида сооружения, способного послужить ему временным убежищем в летнее время, возникла давно. Острый Рог понимал, что хорошая солнечная погода не может длиться вечно и рано или поздно ему все-таки придется где-то укрываться от непогоды до тех пор, пока не будет закончено основное, капитальное строительство. Конопля, уже полностью просохшая, также требовала соответствующего хранения, да и самому ему было бы намного уютнее ночевать в добротном, зеленом шалаше, а не под открытым небом, сложив в него свой немногочисленный, но жизненно важный скарб.

К полудню березовый остов уже уверенно возвышался над поляной, и для завершения постройки оставалось лишь только основательно покрыть его лапником. В этот раз Острый Рог решил отправиться за ним на левый берег Журавлиного озера, где издалека он видел прекрасные еловые заросли, спускающиеся к самой воде. Путь этот был ненамного длиннее, чем в сторону того заболоченного озера, за которым находился первый земляной горб, да и желание обследовать еще неизвестную ему территорию выглядело очень заманчиво. Поэтому, немного передохнув и взяв с собой топор, он неторопливым шагом двинулся на запад и вскоре спустился в низину с небольшим ручейком, впадающим в Журавлиное озеро. Преодолев это препятствие, человек оказался на возвышенности, которая по красоте и обилию растительного мира ничем не уступала тому месту, где он еще совсем недавно решил обосноваться. Огромные заросли лещины казались бесконечными, и не нужно было обладать большой фантазией, чтобы представить, сколько орехов здесь можно будет собрать осенью. Этого урожая вполне бы хватило для того, чтобы прокормить всех жителей их стойбища, даже при условии, что они круглый год будут питаться исключительно этими полезными и вкусными плодами. Кусты ирги, также довольно часто встречающиеся здесь, хотя и не могли служить серьезным источником питания, однако, как приятно жарким летним днем положить в рот эти темно-красные, отдающие синевой ягоды, ощутив их, ни с чем не сравнимый, сладкий и немного терпкий вкус. Небольшие по размерам поляны, расположенные к западу от Журавлиного озера, были сплошь покрыты малинником, а с северо-восточной стороны землю укрывал прекрасный вечнозеленый ковер, спускавшийся к самой воде.

Встречающиеся повсюду, темно-зеленые кусты брусники говорили о том, что ещё до наступления осени здесь появятся и многочисленные тетеревиные стаи. Охота на дичь обещала быть удачной, а это, в свою очередь, означало, что холодной и долгой зимой можно будет иногда полакомиться их вкусным и нежным мясом. И еще: на самой возвышенности он обнаружил никогда не виданные им деревья, которые Острый Рог сначала принял за сосны, но они не были таковыми. Огромные прошлогодние шишки, найденные у их корней, полностью подтверждали это неожиданное для него открытие. Двигаясь далее, на запад, Острый Рог заметил небольшой ручеек, текущий со стороны Черного ручья. Проделав свой недолгий путь, он незаметно впадал в более глубокий и полноводный поток, стремящийся в сторону уже известного, Журавлиного озера. По берегам его, сплошь покрытым кустарником, буйно росли костяника, голубика и колкий, но полезный шиповник. В определенное время года здесь, судя по всему, растет и великое множество грибов, которые можно будет, в дальнейшем, включить в свое собственное, хотя и не очень разнообразное, меню. Казалось, место, которое он только что обследовал, содержало все известные блага, дарованные природой человеку. Острый Рог, в очередной раз мысленно поблагодарив духов Черного ручья, в прекрасном настроении вернулся на свою поляну с охапкой зеленых, еловых веток. К сожалению, их оказалось явно недостаточно, и ему пришлось еще неоднократно посещать это прекрасное место, прежде чем работа наконец была полностью завершена. Закат солнца Острый Рог наблюдал, уже стоя у готового шалаша. Теперь перемена погоды больше не пугала его, да и значительно спокойнее было спать под плотной зеленой крышей, ощущая собственную, хотя и виртуальную, защищенность от внешнего мира.

Следующие несколько дней ушли на выделку конопли. С рассвета до заката похожая на крупную пыль серая костра постоянно клубилась в воздухе и медленно, словно нехотя, оседала на теплую землю. Порывы ветра подхватывали ее и разносили по всей поляне, придавая молодой, изумрудно-зеленой траве своеобразный сероватый оттенок. Количество мягкого светлого волокна, заботливо складируемого в новом временном жилище, постепенно росло и наконец почти целиком заполнило весь шалаш. Острый Рог облегченно вздохнул и торжествующе посмотрел на небо. На этот раз оно уже не было таким безоблачным, как несколько дней назад. Тяжелые свинцовые облака медленно плыли над вершинами деревьев, и было абсолютно ясно, что дождя уже не миновать. Ветер постепенно усиливался, и ночью, сквозь сон, Острый Рог услышал, как первые тяжелые капли ударили по еловой крыше его жилища, но, не проникнув внутрь, отскочили, а затем медленно стекли вниз по надежному и плотному лапнику. К утру дождь усилился. Равномерный, убаюкивающий, шорох падающих капель словно преднамеренно продлевал сон, уставшего от повседневных забот, человека. Острый Рог, сам того не замечая, в это раз проспал до самого обеда. Выходить из убежища в такую погоду не хотелось, но голод настойчиво напоминал о себе. Захватив острогу, он решительно выбрался из своего уютного жилища и отправился к озеру в надежде добыть там уже привычную ему пищу.

Журавлиное озеро потемнело, и небольшая рябь, вызванная юго-западным ветром, была отчетливо видна на всем его пространстве. Рыба уже не плескалась, как это было еще совсем недавно, и даже утки, словно напуганные ненастьем, куда-то исчезли с его волнистой водной поверхности. Простояв понапрасну у знакомой заводи, юноша медленно побрел вдоль берега в надежде, что и в этот раз ему немного повезет. К счастью, он не ошибся. На мокром песке, шагах в тридцати от того места, где Острый Рог ранее промышлял острогой, он с удивлением обнаружил нескольких болотных черепах. Видимо, сложившаяся погода их не пугала, и дождь, стучащий по панцирям, только бодрил эти редкие и неуклюжие создания. Подобрав их, Острый Рог вернулся в свой шалаш, и весь оставшийся день посвятил изготовлению пряжи.

Второй и третий день были заняты той же работой. Неровные, но прочные нитки постепенно сматывались в клубки, и к исходу четвертого дня эти светлые, мягкие шары уже степенно лежали под крышей построенного им жилища. Для завершения основной части работы теперь было необходимо сплести из них тонкие и крепкие веревки, которые в дальнейшем, по мере необходимости, могут пойти на изготовление длинных и прочных канатов, столь необходимых в каждом приличном хозяйстве. Дождливая погода еще не закончилась, и плетение конопляных веревок не сильно отвлекало Острого Рога от других занятий, а иногда даже делало его и участником новых интересных событий.

Однажды, уже под вечер, когда дождь усилился и превратился в сплошной, бушующий ливень, он в очередной раз решил испытать свое счастье и полакомиться медом. Погода вполне соответствовала такой затее, и поэтому, взобравшись на давно присмотренную им сухую липу, он сунул мокрую от дождя руку в дупло и, схватив, что смог, быстро вытащил ее обратно вместе с содержимым. Пчелы, не ожидавшие такой наглости, ограничились лишь несколькими укусами, но преследовать грабителя не решились, принимая во внимание сложившиеся метеорологические условия. Таким образом, Острый Рог, почти не пострадавший в схватке с насекомыми, стал полноправным обладателем увесистого куска сот, наполненного до краев вкуснейшим и сладким медом. Однако, на этом медовое приключение не закончилось. На следующий день, когда дождь ненадолго стих и в разрыве туч вновь показалось солнце, чуткий слух человека уловил снаружи какой-то шорох. Острый Рог выглянул из шалаша и, затаив дыхание, замер. Под липой, где еще вчера он так удачно разжился медом, деловито бродил знакомый медвежонок и что-то увлеченно разыскивал в примятой им траве. Затем, видимо, не найдя достаточного количества меда, он поднял голову и стал принюхиваться. Из дупла, где Острый Рог недавно уже похозяйничал, устойчиво доносился завораживающий запах его любимого, но пока ещё недоступного, лакомства. Не в силах противостоять этому соблазну, медвежонок стал неуклюже карабкаться по стволу, все ближе и ближе подбираясь к, так манившему его, отверстию. Наконец, косолапому это удалось, и нос его тут же оказался в дупле. Пчелы, еще не забывшие о вчерашнем происшествии, дружно взлетели и с характерным жужжанием опустились на проникшее к ним в дупло инородное тело. Медвежонок рявкнул от боли и, моментально достигнув земли, с громким визгом бросился в сторону Журавлиного озера. Пчелы, пользуясь летной погодой, дружно последовали за ним, но скоро вернулись, охладив свой пыл водными брызгами, интенсивно вылетающими из-под лап обезумевшего от страха и боли медвежонка. Острый Рог, наблюдая эту картину, смеялся так, как не смеялся никогда в жизни. Соты с медом ему все-таки пришлось поместить в горшок, который он, к счастью, успел сделать еще до начала дождя. Прикрыв большим лопухом, он повесил его на дерево с таким расчетом, чтобы медвежонок, при всем желании, не смог до него добраться.

Второй, хорошо запомнившийся ему, случай произошел за день до окончания дождливой погоды. Острый Рог сидел в шалаше и плел очередную конопляную веревку, когда вдруг где-то неподалеку раздался глухой, леденящий душу, рев приближающегося зверя. Через некоторое время он повторился, и уже совсем близко раздались чьи-то тяжелые шаги. Потом все стихло. Острый Рог осторожно выглянул из своего убежища и остолбенел. В нескольких шагах от шалаша стоял огромный тур с налитыми кровью глазами. Затем он опустил голову и, поддев пень, который часто использовался Острым Рогом для приготовления пищи и, видимо, сохранил еще запах крови, вырвал его из земли. Зрелище было ужасным. К счастью, ветер дул со стороны зверя, и он, не почувствовав запах человека, через какое-то время удалился. Острый Рог еще долго, боясь пошевелиться, сидел в своем убежище и, цепенея от страха, вслушивался в давно уже безопасную тишину. Он прекрасно понимал, насколько в данной ситуации призрачна была его защита, состоящая из хрупких шестов и веток. Это понимание еще раз подтверждало правильность его решения: построить, несмотря на все трудности, капитальное и безопасное жилье. Юноша отлично помнил, как несколько лет назад точно такой же тур бродил по их стойбищу, с поразительной легкостью разваливая такие же хлипкие деревянные строения и, с ревом, гоняясь за их перепуганными обитателями. Ночью, под впечатлением произошедших событий, Острый Рог почти не спал и задремал лишь только под утро.

Дождь прекратился, и в небе, еще не полностью свободном от туч, ярко сияло солнце. Над мокрой землей медленно поднимался пар. Человек вышел из своего жилища, взял топор и, не торопясь, отправился в сторону первого земляного горба. Там, на берегу мелкого, заболоченного озера давно уже ждали его, предназначенные для стройки, деревья.

Глава 8

Новый друг

Лес встретил человека тишиной и мягкой прохладой. Кроны деревьев ещё полностью не просохли, и прозрачные капли влаги иногда скатывались с их зеленой и мокрой поверхности.

Острый Рог выбрал небольшой ствол вывернутого с корнем дерева и принялся неторопливо сбивать с него крепкие и толстые сучья. Сделать это было совсем нетрудно, и он сравнительно быстро справился с поставленной перед собою задачей. Отрубить еловую макушку, а затем ещё и отделить ствол от увесистого, бурого корневища оказалось значительно сложнее. Топор, скорее предназначенный для ломки древесины, постоянно отскакивал от упавшей ели, оставляя на ней лишь неглубокие, но крупные вмятины, и Острый Рог дважды отдыхал, прежде чем ему, наконец, удалось, полностью закончить свою работу. Теперь готовое бревно, лежало у его ног и терпеливо ждало своей дальнейшей и совершенно предсказуемой участи. О том, чтобы его поднять, нечего было и думать. Тяжелое, пропитанное смолою дерево, можно было перемещать лишь волоком и два, специально оставленных для этой цели сука, как нельзя кстати способствовали этому предприятию. Немного отдохнув, Острый Рог ухватился за сук и медленно поволок бревно в сторону своей поляны. Ему часто приходилось останавливаться и убирать с дороги всё, что мешало движению и с этой задачей Острый Рог справился просто великолепно. Работы было много, но он понимал, что если не уничтожит все эти кочки, сучья и иные, встречающиеся на пути предметы, то, в дальнейшем, ему придется постоянно сталкиваться с этой нежелательной и сложной проблемой.

Первое бревно с большим трудом достигло места своего назначения лишь только к вечеру. Острый Рог так устал, что больше уже ничего не мог делать. Он лежал у своего зеленого шалаша, и человеку казалось, что и руки, и ноги его, существуют теперь совершенно отдельно от неподвижного и постоянно ноющего тела. Не было сил не только подняться, но и перевернуться с боку на бок. Конечно, Острый Рог и раньше понимал, что это будет совсем не легкое дело, но только сейчас он в полной мере ощутил всю тяжесть выполняемой им работы. От усталости, чувство голода совсем не ощущалось. Пересилив себя, он, наконец, все-таки пробрался внутрь своего хрупкого жилища и мгновенно провалился в тяжелый и крепкий сон.

Утро не принесло желаемого облегчения. Ноги и руки все также болели, но Острый Рог, по жизненному опыту знал, что это скоро пройдет. Каменный топор, который и раньше-то никогда не считался легким, а теперь, казавшийся почти неподъемным, все же был доставлен на место знакомого лесоповала, и работа была продолжена.

Надежный кремневый наконечник упорно бил по неподатливым сучьям лежащего перед ним, тяжелого, хвойного дерева. Вот так же, как и вчера, постепенно отделились от ствола густая, зеленая макушка, затем отпало огромное бурое корневище и, наконец, очередное, второе, бревно было полностью готово к транспортировке. На этот раз, несмотря на все еще сказывающуюся усталость, дотащить его до поляны удалось значительно быстрее. Не наступил еще и полдень, а оно уже лежало рядом с первым, и можно было бы до заката солнца справиться и еще с одним таким же тяжелым, деревянным обрубком, но Острый Рог все же решил этого сегодня не делать. Он взял острый осколок кремня и, нарезав нужное количество длинных ивовых прутьев, не торопясь принялся за новую, но уже не столь физически трудную, работу. Две верши и одна большая корзина вскоре были готовы. Теперь ему уже не нужно будет часами стоять с острогой на берегу протоки, подкарауливая зазевавшуюся там рыбу, да и корзина в скором времени тоже могла серьезно пригодиться. Совсем недавно в лесу он заметил небольшой красноголовый гриб и отчетливо понял, что уже совсем скоро ему предстоит заняться этой увлекательной и тихой охотой. Первый слой подберезовиков, подосиновиков, а, возможно, и белых, как раз приходится на конец мая. Если повезет, то уже в ближайшие дни он будет жарить их над тлеющими углями костра, варить в горшке или просто есть сырыми, откусывая от шляпки питательные, хотя и не очень вкусные кусочки.

Вечерело. Острый Рог, захватив с собою только что изготовленные им верши, осторожно спустился к ручью, вытекающему из Журавлиного озера и, установив там свои неприхотливые снасти, вновь вернулся к своему хрупкому, но вполне уютному жилищу. Было уже поздно. Звезды, проступившие на небе, становились все ярче. Он развел костер и долго сидел, любуясь их таинственным и странным мерцанием. Постепенно мысли его унеслись куда-то далеко в воображаемое им будущее. Острый Рог отчетливо представлял себе свое новое, еще не построенное, жилище с множеством теплых оленьих шкур, разосланных на сухом песчаном полу. Большие запасы провизии, хранящиеся в огромных горшках, должны будут надежно обеспечить его калорийной и вкусной пищей на всю долгую и темную зиму.

Костер горел ярко и ровно. Изредка щелкали под огнем сухие еловые сучья, и окружающая темнота все плотнее окутывала поляну. Очертание огромной липы, давно уже выбранной им в качестве наблюдательного пункта, становилось расплывчатым и вскоре окончательно превратилось в сплошное, темное пятно. Вчера он снова взбирался на ее вершину и видел дым костра там, где находилось их стойбище. Однако, как оказалось, это был не единственный костер, разведенный людьми. Далеко на северо-западе, едва заметная на фоне темного хвойного леса, поднималась и еще одна струйка робкого, светлого дыма. По рассказам отца, он знал, что где-то там несет свои воды Большая река. Их племя когда-то жило на той реке, но из-за частых набегов и грабежей враждебных, кочующих племен вынуждено было уйти в верховье Черного ручья. Здесь уже много лет им было спокойно и безопасно. Острый Рог не раз мечтал о том, что когда-нибудь он выберет время и обязательно сходит к той реке, но, когда это произойдет, он не знал, постоянно занятый своими неотложными и нескончаемыми делами.

Утром, когда еще солнце не успело преодолеть лесистую линию горизонта, он сходил и проверил поставленные им верши. Рыбы было много и корзина, которую он очень кстати взял с собой, тут же была наполнена этим удачным и богатым уловом. Возвратившись к своему жилищу, Острый Рог тут же занялся разделкой и переработкой добычи. Ее нужно было немедленно выпотрошить и аккуратно развесить для просушки. Орудуя острым осколком кремня, он за какой-то час прекрасно справился с этой задачей, и вскоре, нанизанные на тонкие прутики, окуни, лини и щуки уже висели в тени близстоящей, разлапистой, липы. Когда эта не столь утомительная процедура закончилась, Острый Рог вновь взял свой каменный топор и вновь принялся за оставленную им работу. В этот день ему удалось доставить к месту строительства два бревна, а затем, приобретя некоторый опыт, он уже спокойно справлялся и с тремя тяжелыми стволами. День за днем, под палящими лучами солнца, окруженный роем слепней, а затем и мокриц, он рубил и перетаскивал бревна на выбранную им поляну. Лето было уже в полном разгаре, а Острый Рог все еще так и не закончил этот нелегкий, но крайне необходимый ему этап работы. Можно было бы трудиться и более эффективно, если бы не пришлось несколько раз отвлекаться на иные, не терпящие отлагательств, дела. Одним из них оказался сбор грибов, и, хотя их было не много, ему все же удалось насушить их полную, большую, корзину. Несколько жарких солнечных дней также ушли на изготовление столь необходимой ему прочной глиняной тары, а дождливое время он употребил на плетение различных емкостей, уже не требующих особой герметичности. Был ещё и случай, когда Острый Рог вновь встретился с медвежонком, и, как показалось человеку, в этот раз они окончательно подружились.

Это случилось в один из тех дней, когда солнце висело в самом зените и Острый Рог, мокрый от пота, отбиваясь от назойливых насекомых, тащил очередное бревно. Не доходя каких-то тридцати шагов до своего временного жилища, он вдруг услышал чье-то недовольное ворчание и, присмотревшись внимательно, обнаружил своего старого знакомого. Медвежонок стоял на задних лапах и тщетно пытался дотянуться до горшка с медом, предусмотрительно подвешенного человеком на недосягаемую для косолапого высоту. Острый Рог впервые увидел поднявшегося в полный рост медвежонка и был крайне удивлен. Зверь, которого он считал маленьким, был ростом с человека и даже был похож на человека, одетого в бурую звериную шкуру. Тщетные попытки его овладеть висящим горшком были очень комичны, и Острый Рог из-за кустов долго, с улыбкой, наблюдал за столь необычным и редким происшествием. Наконец, он не выдержал и громко захлопал в ладоши. Медвежонок насторожился и замер. Посторонний звук явно не обрадовал его, и в ином случае он просто бы сбежал, но сейчас над его головой висел мед. Острый Рог снова захлопал в ладоши, и косолапый с большим сожалением отошел к противоположному краю поляны. Человек покинул свое укрытие и приблизился к тому самому дереву, на котором и висел столь желанный для медвежонка предмет. После нескольких несложных манипуляций, посуда с лакомством благополучно достигла земли, горшок был вскрыт, и приличный кусок сот, наполненных до краев ароматным, янтарным медом, вскоре оказался в руках Острого Рога. Медвежонок, по понятным соображениям так и не решившийся окончательно покинуть поляну, теперь смотрел на человека, ожидая его дальнейших и совершенно непредсказуемых действий. Острый Рог, не делая резких движений, стал медленно приближаться к зверю, держа перед собою на вытянутой руке ароматный и сладкий мед. Косолапый молча наблюдал за происходящим. В нем отчаянно боролись чувства природного страха перед человеком и неистовое желание наконец-то получить это прекрасное, янтарное лакомство. Желание, в конце концов, все-таки перебороло страх, и медвежонок, все еще с опаской, неуклюже заковылял навстречу человеку. Мед с ладони Острого Рога исчез моментально, будто бы его там никогда и не было. Косолапый увалень, уже не пугаясь, стоял перед юношей и с грустью смотрел на его руку, в которой только что был мед.

— Сладкого больше нет! — с улыбкой произнес Острый Рог, глядя на медвежонка, но тот, словно понимая произнесенные им слова, загадочно огляделся по сторонам и заковылял к дереву, где, уже вновь висел столь притягательный и желанный горшок.

— Ну и хитер! А что же тогда мне самому-то останется!? — воскликнул Острый Рог, пораженный сообразительностью своего косолапого друга. — Если уж ты такой умный, то, что ж тебя так пчелы то не любят?

Медвежонок, не обращая никакого внимания на эти реплики, скромно сидел под деревом и смотрел на горшок.