— Да не верю потому что, и… все.
— Ладно тогда. Я скоро приду.
«Хоть бы в чайную!» — подумала Анна.
А он просто так шел, никуда. В чайную бы — это хорошо. Да не поможет. И пробовать даже перестал давненько, хоть литрами зелье в себя вливай, голова все о том же соображает, а на душе еще муторнее… С Варварой бы — как с бабой, да тоже не поможет. А почему?
Очнулся — стоит он у ее дома.
Коленом открыл дверь, прошел сени, другую дверь на себя рванул, шагнул через порог и сразу услышал:
— Пожалей меня. Не мучь. Уходи.
Егор мотнул головой — шапка слетела, вперед ступил, пошевелил плечами — полушубок на пол.
— Уходи, — Варвара потянулась к нему, но Егор как бы отмахнулся:
— Не гони. Сам уйду, когда надо будет. И сядь. И сиди. И отвернись. Чтоб я глаз твоих не видел. Больно много в них… всякого.
— Тогда… зачем пришел?
— А некуда мне больше… Люблю я тебя, наверно. Очень, к тому же… Да разве в этом дело?
— Человек ведь я, — Варвара вся к нему тянулась, но он стоял так недвижимо, что она только пальцами рук шевелила в воздухе, да и то боязно. — Сил моих нету…
— Жару-то в тебе сколько, — сказал Егор. — Пахнешь вся огнем-то своим… Да нельзя. Еще муторней станет. Потом-то.
Варвара покачнувшись, тяжело отошла к окошку, спросила тоже тяжело:
— Чего ж ты от меня хочешь?
— Не знаю. Раньше вроде бы знал. Можно, конечно, в твоей точкой зрения воспользоваться. Но все равно душа — на свое место не вернется. Другое ей что-то требуется.
— Тогда забудь про эту дверь! — шепотом крикнула Варвара. — Уходи! К жене своей!
— Жены моей не задевай, — строго посоветовал Егор. — Ну как ты понять не способна…
Зарыдала Варвара в голос. Всей своей красотой упала на кровать, забилась.
И не слышала, как подошел Егор, долго стоял — над ней, ну ровно над могилой, смотрел на голубенькие жилки на белых ногах, долго смотрел — голова заболела.
— Мне, может, тебя сильнее охота, чем тебе меня, — сухим голосом выговорил он, — да… тем пустее потом-то будет. Знаю.
— Выворотень ты, выворотень! — сквозь рыдания крикнула Варвара. — Сам упал и мне жизнь придавил!
Изо всех сил хлопнул Егор дверью, чтобы не унести в ушах плач.
Шагал он по улице, держа в руках шапку и полушубок.
В волосы набился снег, а в распахнутом вороте и на лице таял.
Оделся Егор на ходу, еще больше замерз — там, внутри себя.
Может и выворотень он. Только — что его корни выворотило? Какая сила его опрокинула?
Мимо своего дома прошел Егор, не заметил. Лишь где-то, уже за поселком, в тьме кромешной, оступившись по колено в снег, опамятовался.
Обратно почти бежал, будто вспомнил о чем-то, торопился рассказать Анне, перешагнул порог, заговорил: