А, нет, простите…
Это не мир стал больше, это воду спустили и наш островок приобрел дополнительную площадь, каменистую и влажную.
— Там маячок светится! — Вынырнул Павлик, довольный, как слон. — Наш, думаю…
Пока он думал, Семен скинул майку и брюки, поплескал себе на бицепсы, остужая тело и готовясь к "быстрому нырку".
Минута вентиляции и вот розовые пятки мелькнули над ровной гладью воды.
Привычно разделся и встал на подхвате — работа наша не для одиночек и не для особо выделывающихся. В ней все расписано даже не по минутам — по секундам, отделяющим два мира не только тонкой пленкой поверхностного натяжения, но и переходом с этого мира, в мир иной. И самый простой знак того, что все пошло не так — отсутствие "пузырьков".
Сема держит семь минут — проверено не однократно и быстрый спуск, в его исполнении это классический маневр, ни на йоту не отступающий от расписанных схем и инструкций.
При первом совместном погружении, он долго и нудно опекал меня, контролируя каждые две минуты. Потом два часа "размазывал" меня за нарушение ТБ, по пунктам объясняя, где я облажался.
Пересдавать на журнал, не отправил, конечно, но еще десяток погружений следил, как нянька, за плаксивым дитем, что головы не имеет, только плакая.
Потом был "Шален-Гра" и с тех пор работали "сбитой" парой, не подпуская, даже близко, чужаков. Мы настолько "притерлись" к друг-другу, что жестикулировать почти не приходилось, словно в мозгах стоял приемо-передатчик, настроенный на напарника.
Федоров, на нашей паре устроил съемку обучающего фильма, для "молодняка".
Две минуты и сорок одна секунда…
Я принялся вентилировать легкие, готовясь взмахнуть ногами над головой и помчаться навстречу напарнику.
Семен, с его опытом работы, сейчас, самая главная птица. Пока Павлуша таскает с катера наше оборудование, а Федоров сидит на берегу, наблюдая уже за мной, он, наверняка, и до контейнера добрался, и фронт работ наметил.
"Фр-р-р-рух-х-х"! — Вода выпустила Фарату, привычно изображающего из себя кита. Или дельфина, кому как нравится.
В четыре взмаха руки капитан Семен Фарата добрался до берега, чуть заметно кивнув мне, отмечая мою готовность и тройной удар указательным пальцем правой по запястью левой руки — три минуты.
Без груза, метров на 15 ухнул, к бабке не ходи.
Впрочем, это Семен и делать далеко идущие выводы на таких поверхностных наблюдениях…
Растянувшись на теплом камне, рядом с Федоровым, мой инструктор морщил нос.
Значит, дела совершенно хреновы.
— Контейнер лежит на склоне, дверями вниз. Верхняя часть метрах в 25–28. Дна не видно, вода чистая и легкое течение.
— Не сползет?
— За ночь воды ушло на пару метров, так что… Никуда не денется.
— На "стрелу" возьмем? — Федором принялся что-то рисовать обломком камушка, на песке рядом с собой.
— Нет, Аркадьич. Понтон нужен. Между катеров растянем и через блоки, вверх и к берегу. Потом "колбасу" подсунем, продуем, поднимем… Длинный зараза и тяжелый.
— Контейнер специальный, так что, не такой уж и тяжелый… — Федоров отбросил камушек. — Олег, чего кобылу тянешь? Помоги Павлику, а то так до вечера возиться будем!
Горка нашего оборудования, взятого с собой, была удручающе мала и, увы, большей своей частью была отнюдь не "Сделано в России". Отметились и итальянцы, и французы, американцы тоже сделали свой вклад в наше нелегкое дело.
Но вот самый тяжелый тюк, весом более 70 кг, это уже наша разработка, проверенная, откатанная и "забугрянью" совершенно не известная.
Через час, я впервые погрузился в воды своей родной Бухтармы.
Подумать только, а ведь я в ней дважды тонул… В попытке научиться плавать…