Ирландцев, правда, попытались пробовать на прочность…
Больше глупых не было.
"Вон их сколько!" — Одернул себя Мудрейший, всматриваясь в лица Старейшин родов. — "Слишком много молодых, торопливых, раздосадованных. И — глупых!"
Огромный зал, уставленные в три ряда обыкновенными стульями, на которых расположились представители семейств — на последнем ряду, общин — на втором и Родов, на первом. У стены, на небольшом помосте, удобное кресло, с высокой спинкой, за которой, сейчас, прячется его новый ученик, ожидающий любой, даже самой малозаметной команды.
Окон нет. Только одна дверь и неудобные стулья, чтобы зады чесались, пока решаются бесконечные вопросы.
"Решения надо принимать быстро!" — Надпись над входом в старинный зал совещаний, расположенный совершенно непонятно в каком измерении.
"Решения надо принимать верно!" — Надпись над выходом.
Джаулин откинулся на спинку своего кресла и, прикрыв рот правой рукой, словно зевая от скуки, поинтересовался у притаившегося за троном ученика: "Что скажешь?"
— Одна такирра, в два-три года, в зависимости от качества охотничьих угодий, приносит до семи щенков. — Саймон едва слышно пошевелился, устраиваясь на ученической подстилке поудобнее. — Будем считать по максимуму — семь. За семь-десять лет организм такирры износится настолько, что рожать она будет ослабленных, а то и мертвых. Слабости будут передаваться по наследству, множится и Младшие, за пару поколений, станут обычными собаками, по своей сути. Зачистив часть территории, младшие начнут дохнуть от голода и слабости, плодя эпидемии и устраивая бойни, за самые лакомые куски — то есть, через те же два поколения мы получим совершенно неуправляемую массу, совершенно спокойно рвущую горло любому, кто окажется настолько слаб, что не сможет защититься. Людей же, такое решение, сделает только сильнее…
"Достаточно!" — Джаулин положил обе руки на подлокотники кресла, давая понять, что мнение ученика услышано наравне с мнением Старейшин.
Зал притих, пряча в карманы руки и заставляя тела напрячься — время откровения…
— Я утверждаю решение совета Старейшин! — Джаулин встал со своего места. — Совет принял решение. Исполните принятое решение!
Молодые старейшины, торопливые старейшины, глупые старейшины — расправили плечи и вытащили руки из карманов, оставляя в покое лежащие там предметы.
Бунт не понадобился.
Мудрейший, несмотря на то, что взял в ученики новообращенного, остался верен своему народу и законам своего народа.
Он выслушал обе стороны и принял решение, которое так необходимо его народу, открывая новый путь развития, раздвигая горизонты и…
Все, с трудом оторвали свои пятые точки от деревянных сидений и неторопливо поплыли к выходу, переговариваясь и гордясь самими собой.
Мир не перевернулся оттого, что за троном встал ученик, которого никто не ждал. Что же, даже "Отброшенный" имеет право почувствовать себя значимой фигурой. Тем более что подходы к этому "Скиллису" есть, и никто не помешает избавиться от него, любым доступным способом.
Едва за последним из совета закрылась входная дверь, Мудрейший со стоном рухнул обратно в кресло, вытягивая ноги и сдергивая с них магией, тяжелые, черные сапоги с золотой вышивкой и меховой оторочкой.
— Жмут, проклятые… — Пошевелив пальцами, маг с наслаждением сунул ноги в простые сандалии, без пятки и носков, принесенные добросовестным учеником, без малейшего напоминания. — Удивлен?
— Решение Мудрейшего — неоспоримо! — Секретарь склонил голову, пряча блестящие от злости, глаза. — Вы заметили ошибку, которой не заметил я, учитель…
— Выпрямись. — Джаулин, не чувствуя на ногах тяжелейших церемониальных сапог, на глазах добрел, превращаясь именно в то существо, которое и стоило называть "Мудрейшим". — Тагриссы начнут дохнуть уже через пять лет. Люди объединятся за три, и прокатятся волной, устанавливая новые границы и сметая со своего пути торопливых и глупых. Через десять, пятнадцать лет состав заседающих в этой комнате эльфов претерпит значительные изменения. Скорее всего, появятся на нем, представители и твоего вида.
— А если люди не справятся? — Саймон Синтраэль Джаулин уселся прямо на грязный пол зала, рядом с креслом учителя, успокаиваясь и внимательно слушая Мудрейшего. — Если не найдут в себе сил собраться вместе и дать отпор? Решат, как на соседнем континенте, уйти вовсе, оставляя нам…
— Саймон Синтраэль Джаулин! — На плечи молодого новообращенного словно опустился неподъемный груз, пригибая его к земле, едва не размазывая по камню тонким слоем. — Ты мой ученик, так не будь подобен тем, кто только что вышел отсюда довольным… Люди страшные существа. Вы учитесь. Чего не можете придумать — воруете и приспосабливаете к себе. Иногда — криво и косо, с жертвами, но своего вы добиваетесь. Вы плодитесь чуть медленнее чем Младшие, но вас столько, что Младшим надо сорок лет бесконтрольного воспроизводства, чтобы…
— Вы ждете войну! — Догадался новообращенный, вскакивая от избытка чувств на ноги. — Поэтому и утвердили такое глупое решение — люди начнут учиться убивать Младших, переходя от них, на нас, новообращенных. А потом — и на вас…
— Дурак! — Джаулин недовольно дернулся — будь его воля, уже сейчас глупый человечишко летел бы, выламывая массивные створки дверей, своей пустой головой. — Война уже идет. Только за последний год мы лишились…
Маг оборвал самого себя на полуслове.
Странная мысль, обычные слова, едва не сорвавшиеся с его языка в запале злости, стронули с места маленький камушек, который покатившись вниз по склону, стал началом новой лавины.
— Свободен! — Джаулин махнул рукой, прогоняя своего ученика. — Сделай так, чтобы я тебя пару-тройку дней не видел. Возьми выходной, сходи в город и сними себе… Комнату, на пару ночей!
Хоть и был Джаулин старым циником, но вот не поворачивался у него язык сказать простую фразу: "сними проститутку".