Старейшие Семьи, Кланы и Роды, с печатью вырождения на дебильных лицах. Те, кто чувствовал приближение конца — решили начать все с нуля, отдав всех своих женщин в города-инкубаторы… Поставили все на одну, козырную, по их мнению, карту!
И проиграли, словно Проклятья тех, с Причала, все-таки догнали своих жертв и вцепились в загривки, сжирая без остатка.
Сейчас, его собственный секретарь, демонстрирует больше понимания, чем 700 летний Старейшина, выброшенный им в окно.
Джаулин открыл окно, выходящее в ночную пустыню, разулся и уселся на подоконник, касаясь босыми ступнями остывающего песка, вороша его пальцами и наслаждаясь получающимся массажем.
"Может быть, всю эту родовитую, вот так, одним махом, за окно? И набрать сотню толковых новообращенных, обучить, не торопясь и…" — Мудрейший скривился. Не впервый раз он думал эту крамольную мысль и каждый раз понимал — один новообращенный, доставшийся Лично Ему, талантливый и разносторонне образованный, скорее исключение из правил, чем правило. А теперь, когда его собственная паства прошлась мелкой метелкой по улицам больших городов, по коридорам европейских и азиатских университетов, выпивая тех, кто мог представлять хоть малейшую угрозу своей образованностью — он уже и не подберет и двух десятков.
Вот и ветшают человеческие города, зарастая сорной травой и дикими кустами. Еще десятилетие и начнутся еще большие проблемы — человеческие плотины придут в негодность и запасы пресной воды хлынут, ускоряясь и смывая все на своем пути.
А вода — это жизнь!
Уже сейчас нужны те, кто будут присматривать за постройками, подновлять и…
— Некому! — С горечью признался звездному небу, Мудрейший. — Некому…
Черная туча, словно поддерживая печаль Мудрейшего, быстро разрослась, закрывая блестящие драгоценными камнями, звезды.
С небес сорвалась капля влаги и упала, попав точнехонько на босую ногу Джаулина.
— Твои шутки? — Обратился к небу маг. — Одна капля в сто лет… И та — даже не в песок… Просто потрясающая меткость!
В центре черной тучи появилось круглое, ослепительно-белое пятно, словно кто-то открыл крышку канализационного люка и запустил внутрь яркие лучи полуденного солнца.
Свет пал на песок и… Растаял.
— Вот и поговорили… — Буркнул себе под нос, Джаулин и, щелкнув пальцами, слепил из песка человеческую фигуру — стройную, симпатичную девушку с острыми ушками и чуть грубоватыми чертами лица.
Кукла замерла перед своим создателем, качнула головой и вновь рассыпалась мелким песком.
У каждого свои тайны.
И скелеты в шкафу — тоже у каждого свои.
Эльф, кряхтя по-стариковски, вернулся в комнату и закрыл окно.
Очень скоро, очень-очень скоро, в эту комнату придут эльфы. Придут, чтобы задать один-единственный вопрос и, получив ответ, уйти восвояси.
От этого ответа будет зависеть так много, что становится страшно. Страшно оттого, что из года в год повторяется все эта процедура вопрошения, а ничего не меняется.
Старейшины остаются Старейшинами, вцепившись в свои посты и привилегии.
Молодежь бездумно тратит свои собственные силы в разгулах и спорах.
Младшие остаются все теми же бездумными тварями, запрограммированными на убийство.
— Вы звали меня, "Мудрейший"? — Секретарь замер в дверях.
— Как тебя зовут? — Джаулин только сейчас понял, что не знает имени существа, которому уже дарован титул "Вернейший"!
— Саймон, "Мудрейший". — Секретарь склонил голову.
— Саймон? А дальше? Ведь у тебя есть фамилия?
— Я сирота, "Мудрейший". Моя фамилия — лишь фантазия паспортистки, выписывающей документы…
— По законам "Зеленого леса"… — Джаулин широко улыбнулся, вспоминая заученные давным-давно строчки древнего канона. — Я могу дать тебе фамилию, Саймон. Но, тогда, ты станешь моим учеником… Согласен?