Корм вампира (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мудрейший поднес хрусталь к носу и вдохнул аромат. Скривился и отставил бокал в сторону.

— Что, слишком холодное? — Кайта с удовольствием сделала глоток полусухого вина, покатала по небу и проглотила.

— Это — эрзац. Химия. Подделка под вино. — Джаулин грустно улыбнулся. — Такая же подделка, как ты — подделка под человека. Или я — эрзац бога. Или "новообращенные" — эрзац нас.

— Сейчас заплачу! — Кайта сделала еще глоток и почувствовала, как поплыл мир перед ее глазами. — Вино… Отравлено?!

— Нет. Просто эрзац редко бывает высококачественным. — Джаулин таял у нее на глазах, становясь тяжелым, черным туманом, каплями черной смолы съезжая под стол и пропадая в его тени. — А человеческое тело так несовершенно и слабо, что всегда жаждет лишь лучшего…

… Магия уходила из лесов. Магия замирала, закукливалась и сжималась в страшные вихри, разрушающие все на своем пути.

— Всего семьдесят лет! Семьдесят! — Седой эльф потрясал своим резным посохом, привлекая к себе внимание толпы. — Только семьдесят! И мир вновь станет прежним. Магия лишь переформатирует потоки, сила спрямит русла и…

Толпа, качая своими лохматыми головами, отмахивалась от уличного предсказателя и расходилась по своим делам. Старец, не пряча слез, отошел в тень златолиста и сел прямо на землю, не боясь замарать свои зеленые одежды.

"Эльфы оглохли и ослепли…" — Эльф ковырял жирную землю кончиком своего посоха, не замечая, как сердито на него оглядываются проходящие мимо, горожане. — "Миру нужен лишь миг покоя, время на очередной вдох…"

— Смеешься, старик… — Рядом уселся молодой парень, судя по одеждам — ученик местного писчего, предпочитающего больше пить на деньги, заработанные его учениками, чем учить их чему-то необходимому. — 70 лет провести без магии! Ограничить себя? Да нас даже люди засмеют!

— Не остановившись, мы истощим свой внутренний источник… — Старец начал было объяснять парню видимую часть проблемы, как вдруг вздрогнул: сидящий рядом парень не владел магией. Его сила свободно проходила сквозь его тело, рассыпаясь во все стороны щедрыми лучами тепла и скрытого ехидства, но ехидства беззлобного и дружеского, освещала стоящий рядом златолист, и тот грелся в его лучах.

— Тебе это не грозит… — Старец тяжело вздохнул, поправил свою бороду и пригорюнился, подперев голову кулаком. — Ты даже понятия не имеешь, каково это, отказывать себе в мало-мальской, бытовой магии! Даже просто комаров отогнать — становится проблемой!

— От комаров есть средство, — парень рассмеялся. — Смесь коры златолиста, листьев шергеды и аствалагуна, в равных пропорциях. Об этом средстве известно всем, кроме моих высокородных собратьев, свысока наблюдающих за короткоживущими и считающими, что учиться у них просто нечему! Да и магия мне подвластна. Только — магия крови…

— Ох! Упаси тебя звезды ею пользоваться! — Старик, внимательно слушавший молодого человека, отчаянно замахал руками. — На черный день такая магия. На месть посмертную. Иначе сгниешь заживо, кровь твоя откажет тебе в силе и замрет в жилах твоих, густой патокой…

— Слышал я, что не так все будет. — Спокойно возразил ученик писаря, которому надоели бесконечные издевательства и подколки более удачливых в магическом плане, коллег. — Если разбавить нашу кровь…

— Невежи…

— Другие говорят… — Нетерпеливый юноша вскинулся, но получил жестокую отповедь:

— Другие говорят, что козлов доят. Только молока того никто не видал. — Старик устало покачал головой. — Не лезть ты в это, внучек… Нет у тебя дара, так и проживешь ты…

— Скучную, серую жизнь обычного писца? Я не хочу!

— Хочешь другой жизни? — Мужчина замер, прожигая своим взглядом юнца. — Хочешь повелевать стихиями, вести за собой верных соратников, взмахом руки повергать оземь сильнейших из своих врагов?

— Почему же только своих. — Юнец смутился. — Есть враги родины и народа. Защита границ, в конце-концов!

— Ух ты… И совесть еще не потерял! — Старец рассмеялся. — Это радует. И, знаешь что… Есть у меня идейка… Давай телами махнемся, но годик-другой. Попробуешь, каково это, на самом деле, быть магом. А через год, на этом же месте разменяемся. Рискнешь?

Парень задрожал, поняв, что только что повстречал либо одного из тех сумасшедших, о которых никто и ничего не говорит, либо одного из тех мудрецов, о которых ходит столько слухов, что если всему верить, так и жить расхочется! Остается только решить для себя — соглашаться или нет. Можно ведь не в теле единородца оказаться, а, например, в теле быка или змея ездового. А можно и вовсе тела лишиться, оставшись бледной тенью, что девять дней неприкаянно бродит по земле, выглядывая из зеркал, а потом долго шатается меж людей, мечтая о тепле прикосновения и лишь на сороковой день, с рассветом, становится легким облачком, уносясь в небесные дали, где светило принимает всех одинаково, облекает в свет свой и держит лучами, освещая землю. И, чем больше светит людей, тем теплее и светлее на душе у каждой твари, тем меньше тьмы в душах и зла на сердце.

Только решить.

— Не обманешь?

Только тут старец понял, что разговаривает даже не с молодым человеком, а скорее, с пацаном, лишь выглядящим старше своих лет из-за того, что работать приучен с измальства, руками, а не магией. Да и головой своей жить уже привык: если присмотреться по-лучше, то заметно, что одежда новая, свежевычищенная; чернильница у парнишки совсем не дешевая и богато украшенная мелкими драгоценными камнями, эмалью, да и заговоры от воровства наложены не впопыхах, на рынке, а Мастером, неторопливо и вдумчиво, не за пять минут и даже не за десять, в серьезной мастерской.

— Опасаешься, стало быть… — Старик распахнул ворот своего одеяния и продемонстрировал любопытно придвинувшемуся ближе юноше, тяжелую цепь, на которой каждое звено украшал неповторимый узор из сплетенных ветвей, распустившихся цветов и молодых листьев. Вот только шипов на рисунке не было, демонстрируя, что принадлежит украшение хоть и магу могущественному, но далеко не боевому.

— Пятнадцать, шестнадцать… — Юноша считал звенья, не веря своим глазам.

— 25 звеньев. — Подсказал старик, широко улыбаясь. — Думаешь, смогу обмануть?

Блестящие глаза и быстрое мотание головы в ответ.