А что делаю я?
"А делаю я-то, что ненавижу больше всего: плыву по течению!" — Ответил я, самому себе, громко и отчетливо.
И ничего не изменилось.
Мир не перевернулся, на меня не свалилось наследство, и я не проснулся от страшного сна, в объятьях любимой Настены. Все также кипел на угольях костра, котелок, булькая будущим обедом.
Все также, разгоняли тьму светодиодки, запитанные на кипящую в кружке, воду.
Можно сто раз признаться, тысячи раз поклясться, но без первого шага, все это — лишь слова, вибрация, сотрясающая воздух задарма.
Мир без дела, это падение в бесконечную пропасть.
Отодвинув котелок в сторону, убрал кружку с проводами и, в багровой полутьме костра, быстро оделся.
Это не побег.
Это — прогулка.
Разогнать кровь и прогнать хандру, "выходиться", выплеснуть мерзкое настроение на белый снег, устать.
Заложив камнями выход — от животных — от человека надо растяжку ставить, щелкнул креплениями лыж и побежал в сторону, противоположную волчьим следам.
В этот раз я умнее и палки из Траннуика я прихватил!
Мягкий снег проваливался под лыжами, оставляя после меня две глубоких полосы, быстро засыпаемых, но не невидимых. По ним и вернусь. А может быть и нет. Сделаю круг и вернусь к пещере, с другой стороны.
Очень большой, круг!
Работая палками, сгибаясь и разгибаясь, переставляя ноги, пробивался через валящий стеной, белый снег. Следы заваливало почти мгновенно, слепило глаза, а стоило одеть очки — их тут же начинало залеплять белыми снежинками.
Знаю, что ходить по лесу, под валящим снегом, на лыжах — маразм. Но — надоело. Словно я вернулся в те институтские годы, когда меня попросили присмотреть за соседями по комнате, типичными ботанами, сорвавшимися из дома за романтикой и морскими, просоленными ветрами.
Из-за снегопада, зевнул крутой спуск и помчался вниз, с замиранием сердца и надеждой, что там, внизу, нет реки. А если и есть, то там не очень глубоко. А еще лучше, что все замерзло и…
Ага.
Замерзло.
И я перескочил на другой берег.
Без переломов.
Не сломав лыжи.
Все, как я и мечтал, все, на что я надеялся.
Только, где я нахожусь?!
Стена оврага, высотой с полсотни метров и взбираться на нее, в лыжах, совсем не смешно.
И кустарник — совсем не канадский…
И овраг — знакомый.
Только знакомый не этим временем. Другим, совсем другим временем, знаком мне этот овраг!
Здесь я уже был. Только спустился — с другого берега. Летом.