Едва безумие захлестнет разум Кон-Фималя, как род откажется от своего непутевого старейшины и выберет нового.
Джаулин узнает о гибели, но не было ли именно это, его тайным планом?
Вампир тоскливо завыл, ломая клыки о прутья клетки…
Глава 27
****
— Франциск… — Я прислушался к звучанию имени и смерил взглядом отмытого пацана, сероглазого шатена, с двумя шрамами, над правой бровью и на правом же, виске. — Франц, значит. А мне — нравится.
Парень облегченно выдохнул, словно я мог сказать о его имени что-то нехорошее!
Странные они, что Вродек, что Бен, что, вот теперь, Франц.
— Мелкого как решили назвать? — Я кивнул на жмущегося к ногам чеха, волчонка.
— Никак, пока. — Оборотень широко улыбнулся. — Пусть, сперва, в человека обернется, а там видно будет.
— Знаешь, Вродек… — Я усмехнулся так язвительно, как только мог. — Начинай думать о имени уже прямо сейчас… Дети так быстро растут!
Всю прошедшую неделю пещеру драили, чистили и приводили в порядок. Замывали кровь, вытаскивали куски тел, скармливая голодным зверям и разбрасывая кости в разные стороны, как можно дальше. Пришлось по орудовать иголкой и ниткой, сооружая "очеловечившемуся" волчонку, подобие теплой одежды и просто — одежды. Горящий тагрисс умудрился подпалить тюк с "макиздями", скотина эдакая и растоптать мою любимую ложку, урод. Жестянку с солью пробило пулей и пришлось налаживать процесс фильтрации и выпаривания.
Волчонок, вкусивший крови своего врага, но не ставший человеком, теперь изредка порыкивал в ответ, огрызаясь, но не борзел, разрываясь между Вродеком и Францем, не понимая, отчего оба предпочитают находиться в неудобной, двуногой форме, окутанные толстым слоем ткани, защищающей от холода намного хуже, чем прекрасная, серая шкура, данная природой от рождения.
Первые дни мы спали в полглаза, готовясь к нападению, волки успевали раз пять-шесть, за сутки обегать все окрестности, принюхиваясь и разбирая следы.
Позавчера повалил снег и сегодня мы сладко дрыхли до самого обеда — теперь, даже если кто и появиться, то найти кости тагриссов, раскиданные в радиусе пятнадцати километров, под слоем глубокого, свежего снега, будет совсем не просто!
— Олег… — Вродек оторвался от разглядывания вьющихся огоньков костра, на котором я варил обед. — Возвращаться надо… Эрнесту я все объясню, тебя никто и не обвинит, ты не думай! Только, я сейчас понял, что ничего не смыслю в воспитании детей. Особенно таких непростых, как Младшие, как Франц, как Мелкий…
Волчонок повел ухом, давая понять, что он все слышит, а Франц просто прижался к плечу оборотня, боднув его лбом.
Не слишком болтливый Франц. За первый день сказал только одно слово — "спасибо" — когда я швы ему наложил. Хотя, зачем я это сделал — ума в голову не возьму, наверное, сработала привычка.
— По свежему снегу далеко не уйдем. — Я помешал в котле и закрыл его крышкой. — Так что… К разговору вернемся после снегопада.
— А если нас найдут? — Вродек сжал кулаки. — Им же все-равно, кого убивать! Дети, старики, женщины… Лишь бы эмоции били через край, лишь в глазах жертвы — страх.
— Вродек! — Остановил я чеха, от продолжения. — Иди-ка ты… На охоту, что-ли… Сказано — после снега, значит после снега.
— Так ты — не против?! — Оборотень сильно удивился, когда до него дошло, что именно я сказал. — Вернешься с нами?
— Вродек… Ты, по занудству, уже Аркана переплюнул и встал вровень со мной. Иди, уже… Охоться, волчий пастырь!
Минута и трое волков выскользнули за брезентовый полог, для надежности залитый водой и превратившийся в ледяную стену, с узким лазом-входом, оставляя меня в тишине и одиночестве.
Через пару часов они вернутся, может быть, даже и с добычей, в чем я лично, сильно сомневаюсь. К этому времени их будет ждать горячий обед, теплая пещера и компания друг друга.
А что ждет меня?
Снова — готовка?
Снова — длинные сказки на ночь, разборка оружия вместе с Францем и черный сон?
Бен сделал выбор.
Вродек делает выбор в очередной раз.