Недоверчиво смотрела на ловца — что за сказки он мне вещает? Не перебивала, не вмешивалась — что ж, пусть и он споет хоть одну песенку…
— Основным условием был отказ от прошлого — все, кто тебя когда-либо знал, забыли о твоем существовании, пусть таких и оставалось немного, болезнь косила людей. Было принято решение остановить распространение этой заразы, которую, кстати, придумала уже знакомая тебе Ева.
На языке вновь возникла мерзостная горечь, но я стояла, не шелохнувшись.
— Дар притворялся, разыгрывая подобие чувств, подогревая свой и твой интерес, растягивая удовольствие от начатой партии. Ты почитала его за бога, а он подводил тебя к краю бездны.
Снежин поднес руки к огню — не поняла, зачем он это сделал — вряд ли чувствовал холод. Подошла ближе и села прямо на пол, тоже всматриваясь в пляшущее пламя. Огонь становился более оранжевого оттенка, перетекая в темно-желтый, кое-где проскакивали красные искры, затем пламенные язычки возвращались к исходному состоянию. Мне чудились видения прошлого — девушка, так похожая на меня, и огромный черный волк, позволяющий ей обнимать его за могучую шею.
— Однажды мы с ним повздорили в очередной раз, поэтому я забрал его новую игрушку — тебя. Он еще не переспал с тобой, все оттягивал этот момент. Это сделал я, назло ему.
Норд словно всматривался в туман прошедших событий — для меня ушедших навсегда — для ловца, тянущихся бесконечность.
— Почему, думаешь, он чуть не убил тебя тогда, в вашу первую встречу в этой реальности?
Я неотрывно смотрела на этого загадочного мужчину, а он все говорил:
— Если бы хотел — убил. Но не смог, не захотел. Снова попытался и снова потерпел поражение. Надеется…
— На что? — напряглась, боясь услышать ответ.
— Каждый раз, что этого не сделаю я. И злится, что тоже зависим…
Все еще больше запутывалось, я пыталась угнаться за его мыслями, а рассказ продолжался.
— Все слишком далеко зашло… Мы уже крепко сшиты вместе, и каждый раз я обрываю это безумие, чтобы начать все сначала.
— Постепенно все превратилось в соревнование, — продолжил Снежин будничным тоном, — искать твою Душу в разные времена. Я всегда являлся первым — волк бесился и пытался затащить тебя в постель за моей спиной. Не выходило. Все заканчивалось его и твоей смертью — братец слишком усердствовал в своих методах.
— Но в чем моя вина? — не могла оторвать взора от картинок, грезящихся в колеблющемся пламени.
— Наша любовь отмечена безумием, это и есть безумие, дикая ярость. Тот, кто расслаивается на множество пылинок, никогда не сможет оставаться на одном месте, тем более с человеком.
— Я — обуза, строгий ошейник, который нужно сорвать, получается, так? — горечь не отступала, наоборот, усиливалась в разы.
— Отцу надоело наше противостояние, и он повелел нам начать новый эксперимент. — Ловец снова проигнорировал мой вопрос. — Для начала, найти все твои воплощения.
Мужчина все вглядывался в пылающий огонь. Решила поделиться своим недавним видением:
— Мы связаны — я, ты и Дар…Недавно мне…
Снежин прижал палец к моим губам:
— Все так. Но он не получит тебя. Ни в какой жизни. Пусть и пытается хренилион раз. Мы заигрались и увязли.
— Жалеешь, — не спрашивала, утверждала я.
— Если бы так — позволил бы прямо сейчас переиграть братцу все партии, переставить фигуры.
Он не признавался в любви под луной, не кидал глупые слова на ветер — все было честно. И дороже самых сладких обещаний.
— А что дальше? — мы просто сидели, наслаждаясь передышкой.
— Этого пока хватит для тебя. И обещаю, что полукровка не умрет.
Это было лучшее, что он мог сейчас сказать.
— Я не буду сегодня требовать от тебя объяснений, — с таким же успехом он мог вылить на меня ведро ледяной воды, — сегодня не буду. Но откуда у тебя было противоядие, рано или поздно придется объяснить.