– Да, подождите минутку, – кивнул здоровяк и, поднявшись на ноги, скрылся где-то в глубинах магазина.
Сой окинула взглядом скромные потёртые деревянные панели на стенах, простые циновки под ногами и недовольно поджала губы. Каждый раз при посещении этого места в голове набатом гремела мысль о том, что Йоруичи-сама приходится обитать в грязном клоповнике… Непростительно! Но дочь семьи Фонг могла только глухо скрипеть зубами от злости и терпеть, как она терпела ещё сотню лет назад, когда это белобрысое ничтожество было ещё лейтенантом Второго Отряда…
Мрачные думы контрразведчицы прервало появление нового действующего лица. Светловолосый высокий мужчина в зелёном халате, полосатой панаме на растрёпанных волосах и с извечной придурковатой улыбочкой на лице, прикрываемой веером, вошёл в залу. Что называется – лёгок на помине… Следом за ним показался Тессай с подносом, на котором исходила паром пара чашек.
– О! Какой неожиданный и приятный гость на моём пороге! – обрадованно воскликнул Урахара. – Чем скромный торговец может помочь вам, Сой Фонг-сама?
– Я здесь от лица Главнокомандующего Готэй-13, – официально начала она. – Урахара Киске, в связи с открывшимися обстоятельствами, решение о вашем изгнании аннулировано. Вы, а также Тессай Цукабиши и Шихоуин Йоруичи полностью амнистированы. Вам лично также предлагается восстановление в прежней должности Главы Бюро Технологических Разработок и капитана Двенадцатого Отряда Готэй-13.
– Оу… Это весьма неожиданный поворот! – гипертрофированно-радостно воскликнул этот… тип, вновь прикрыв улыбочку веером. – Но как же малыш Куроцучи?
– Капитан Маюри был убит в недавнем инциденте с баунто, – отчеканила Сой Фонг.
– Вот оно как, – Урахара задумчиво постучал сложенным веером по губам. – Вы уверены, что он не отлёживается где-нибудь, восстанавливая тело? Это было бы вполне в его духе…
– Его лейтенант лично засвидетельствовала, что все убежища и подготовленные Маюри помещения реанимации нетронуты. Дополнительная проверка и сканирование духовного фона аппаратурой Двенадцатого Отряда также не выявили никаких следов.
– Что вы говорите… – наигранно удивился Киске. – Ну что же, это очень щедрое предложение, и… Я должен его обдумать! Приходите через пару лет! – девушка скрипнула зубами. С учётом ритма жизни Общества Душ, времени на раздумья Киске взял минимум, но с учётом текущей ситуации, страшного дефицита кадров, возможной войны с Айзеном и просто общего состояния дел его ответ иначе как изощрённой издёвкой не воспринимался. Тем более этот мерзавец уже лет сто живёт в Мире Живых, а тут принят совсем другой ритм жизни!
– Хорошо… – прошипела дочь семьи Фонг. – Тогда я вас покину.
– Как же? Вы даже на чай не останетесь? А Тессай так старался! – чего стоило контрразведчице, исполняющей роль обычного курьера, в этот момент не выплеснуть означенный чай в лицо этого нагло ухмыляющегося урода, знает только Король Душ, да и то – не факт.
– Благодарю, но у меня нет на это времени, – коротко кивнув, дабы сохранить хотя бы подобие приличий, молодая синигами развернулась и спешно покинула магазин.
Чтобы немного успокоиться, Сой Фонг решила пройтись – монотонное перебирание ногами способно хотя бы немного пригасить тот вулкан, что сейчас бушует у неё в душе. Вот только день решил преподнести ей ещё пару сюрпризов. Стоило пройти буквально пару кварталов, как взгляд её наткнулся на плакат. Самый обычный розыскной лист с фотографией её недавнего собеседника. Правда, выполнен он был на бумаге, состоящей из спиритонов, да и текст был несколько нетипичен для подобного.
– Кошек? – девушка растерянно моргнула. Описание до боли соответствовало реальности – если бы не этот белобрысый растрёпанный тип, Йоруичи-сама не пришлось бы уходить из Сэйрэйтэя. Но всё же стиль написания… Он был странный. И почему «Заяц»? Девушку мучили и другие вопросы, но более её заинтересовал автор плаката. Просьба в этом плакате как нельзя лучше коррелировала с её настроением и желаниями, направленными на Урахару. К счастью, этот самый автор влил в свои изделия очень много реацу, а потому они оставляли заметный след. Точнее, заметный для опытного поисковика, такого, как Сой Фонг. Поскольку желание скинуть пар никуда не делось, ученица Йоруичи решила, что небольшое «расследование» – как раз то, что поднимет ей настроение. Капитан встала на след.
Через десять минут и полтора десятка плакатов девушка вышла к месту, где, по её ощущениям, подобных плакатов было несколько десятков, видимо, где-то здесь неизвестный автор или, по крайней мере, распространитель их и складировал. И… каково же было удивление контрразведчицы, когда рядом с предполагаемым хранилищем она почувствовала знакомую реацу. Мощную, агрессивную, но вместе с тем довольно хаотичную и неструктурированную… Хотя в последнем уже были видны кое-какие подвижки, поразительные, если вспомнить, сколько всего прошло времени, но, тем не менее, ошибиться было нельзя.
– И что Куросаки Ичиго забыл рядом с местом, где хранятся плакаты? – Сой Фонг задумалась. Хотя, с учётом того, что там было написано про «умалчивание информации, эксплуатацию детей и кошек»… Неужели Куросаки и есть автор этих постеров? Выходка действительно подростковая, хоть, признаться, Сой Фонг и сама бы подписалась там под каждым словом, включая требование как следует ударить Шляпника. Но оставался ещё один вопрос. Почему «Заяц»?
Не став привлекать внимание, девушка аккуратно, по крыше, прокралась к месту, где хранились привлёкшие её материалы. Помещение, судя по характерному фону, являлось жилищем Ичиго. Кровать и письменный стол с лежащими на нём канцелярскими принадлежностями, что совсем недавно использовались, это подтверждали. Но фон комнаты всё же отличался от фона плакатов, нет, определённая похожесть была, но очень и очень небольшая. Сказать что-то более без специальных приборов и сложного анализа было нельзя. Но, возможно, Куросаки развешивает эти плакаты, а изготавливает их… Хм, вроде бы Кучики Рукия занималась изобразительным искусством… По старой привычке докапываться до истоков девушка решила взглянуть на плакаты и открыла шкаф.
– Ч-чёртов извращенец! – фотографии. Там были десятки фотографий различных девушек, как синигами, которых она знала лично, так и неизвестных особ с разбитыми масками Пустых. – Это возмутительно! Непростительно! Это… – от негодования она даже совершила немыслимое для своей профессии – совершенно не заметила подписей. Скорее всего, сие упущение она бы вскоре исправила, но тут её взгляд упал на полураздетую Йоруичи-сама с кошачьими ушками и хвостиком. – …Нужно конфисковать!.. – воровато оглядевшись, Сой Фонг осторожно свернула один из плакатов и убрала его в карман косодэ. – Но этого извращенца я кастрирую!
Покинув комнату парня, она собралась немедленно исполнять обещание, но, услышав шум разговора, замерла на середине шага.
– Ичиго, давай иди сюда!
– Что там, Рукия?
– Капитан Сагара передал мне обещанную запись.
– О! Ты снова с ним пересеклась? Могла бы и позвать на чай – он один из немногих адекватных синигами, – несколько ворчливо отозвался парень.
– Он был занят. Изучал неподалёку от нас барьер… – на секунду установилась тишина. – Прогрызенный изнутри барьер… А ещё там были следы подкопа…
– Не может быть… – в голосе Временного Синигами слышался нешуточный испуг.
– Ичиго, я тебя не понимаю. Твоя реакция на Тоби… Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Он просто забавный дух. Пусть с необычными способностями, но я от него реацу даже не ощущаю – настолько её мало. А ты нервничаешь, словно он, по меньшей мере, Менос Гранде.
– Лучше бы он был Меносом, – недовольно пробубнил Куросаки. – С тем хоть понятно, что делать.
– Так ты будешь смотреть запись от капитана Сагары или нет? – проявила раздражение Кучики. – Или тебе уже не интересна эта «корпоративная шутка»?
– Ладно-ладно, запускай, – Сой Фонг бесшумной тенью скользнула в гостиную. Два подростка сосредоточенно смотрели в экран. Настолько сосредоточенно, что она спокойно встала за спинкой дивана, почти даже не скрываясь, но осталась незамеченной молодыми синигами. «Куросаки ладно, он Проводником Душ стал, считай, только что, но Кучики? Чему их в Академии учат? Нужно будет сказать Бъякуе». Но дальше пошли картинка и звук, и все мысли контрразведчицы мигом улетучились, кроме, пожалуй, одной. «Это провал. Полный и безоговорочный провал!» А меж тем, текст звучал: