– Это заметно. Знаешь, – не изменился ни тон, ни громкость, но голос владыки Хоэко Мундо приобрёл некую особую, завораживающую глубину, – я считаю, что у каждого в Эспаде есть некий основной мотив, то, что является ключевой чертой характера и императивом поведения арранкара. «Безумие» Заэля, «Разрушение» Гриммджоу, «Отчаяние» Ноиторры, «Старость» Баррагана и так далее. И твоя «Жадность». Даже твоя сила прекрасно характеризует эту черту.
– Но в то же время я «очень необычный», – встаю рядом с троном, не сводя глаз с монитора.
– Верно. Императив Ааронильё Арруруэри тоже «Жадность». Более того, ваши силы очень похожи, но его потенциал куда ниже. И дело тут не только в том, что он был гиллианом до становления арранкаром… – Соске сделал паузу для очередного глотка кофе. – Следуя логике, ты должен был желать получить Хоугиоку и занять моё место или поглотить всех, как об этом мечтает Арруруэри. Да и не только он, даже Барраган, имея своим аспектом старение, желает этого, а его фракционы периодически предпринимают попытки украсть артефакт. Но ты лишь учишься, обретаешь новую силу, развиваешься и совершенно не стремишься стать не «первым после Бога», а самим «Богом». И это странно. Твоя «Жадность» меньше, чем у Ааронильё, но при этом ты сильней. Только из-за изначальной разницы в степени развития? Или она «чище»?
– Всё куда проще, – интересный разговор и очень интересный собеседник, – я «подгребаю к себе» лишь то, что мне интересно. Я достаточно силён, чтобы быть свободным и следовать своим желаниям. Это достаточная власть для меня, по крайней мере, до тех пор, пока на моём уровне есть то, что мне интересно и ещё не изучено. Так что моя, как ты говоришь, «Жадность» много превосходит желания этого пустого. Просто, в отличие от него, я жажду удовлетворять не только свои первичные потребности, но и более высокие ступени пирамиды Маслоу.
– Ты знаком с этой теорией? – Айзен изобразил лёгкое удивление, скосив на меня взгляд. – И ты не хочешь получить Хоугиоку?
– Хочу, – легко признал я. – Но что толку от камня, если я не смогу понять, как он работает? Потому я не просто хочу Хоугиоку. Я хочу создать его.
– Амбициозно, – синигами вновь облокотился на руку. – Но для начала ограничишься пополнением своей фракции?
– И общим просвещением арранкаров.
– Хорошо, поступай, как пожелаешь, – он посмотрел на монитор. – И если всё ещё хочешь получить Чируччи Сандервиччи, то я бы советовал тебе поспешить.
На экране бой и впрямь вошёл в финальную стадию, и жизнь пустой могла оборваться в любой момент. Я, конечно, помнил, что в каноне этого не случилось, и Заэль даже на эксперименты её тело не заполучил до появления Ичиго, но Айзен был прав. В конце концов, что я знаю о том, как всё это происходило в том варианте истории?
– Да. Заэлю что-нибудь передать?
– Пусть подойдёт для смены номера, – отозвался Соске.
– Заэль, – выйдя из Сонидо за спиной этого маньяка, судя по задумчивому виду, уже планирующего, с какой стороны лучше всего начать препарировать побеждённого противника, обозначаю своё присутствие.
Чируччи выглядела печально. Её ресуррексион был почти уничтожен: «металлические» крылья-лезвия расколоты, длинные костяные руки, появляющиеся поверх настоящих при высвобождении, свисали переломанными палками, хвост порезан во многих местах и кровоточит. Духовной энергии почти ноль – её сейчас и простой гиллиан размажет. А ещё в фоне реацу ощущается какая-то посторонняя примесь, нечто вроде тех духовных паразитов, которых Заэль как-то пытался подсунуть мне в гигае.
– Алукард-сама? – дёрнулся от неожиданности розоволосый арранкар.
– Айзен попросил меня передать тебе, чтобы ты зашёл для получения номера в Эспаде, – от лежащей на полу Чируччи донеслось что-то вроде сдавленного сипа ярости.
– Да! Благодарю вас, Алукард-сама, сейчас! Только… – Гранц бросил голодный взгляд на поверженную девушку.
– Немедленно, – чуть-чуть приоткрываю давление.
– Д-да, простите! – понял намёк учёный и, одарив меня холуйской улыбкой, исчез в сонидо.
– Скользкая тварь, – я вздохнул, убирая пресс. – Ты как, встать можешь?
– Ал-лукард-сама? – «Приварон Эспада» отозвала ресуррексион и честно попыталась подняться, но увы – общее истощение, какая-то дрянь от учёного и моё давление, как завершающий штрих, сделали своё дело – девушка продолжала лежать. – Ксо… Простите…
– Тебе не за что извиняться, – наклоняюсь и беру её на руки, что приводит к полному ступору арранкарки. Но, к чести сей леди, справилась она с замешательством на удивление быстро.
– Меня ведь уже выкинули из Эспады? – стараясь держать себя в руках, спросила она, когда я пошёл к выходу из коридора.
– Да, – глупо отрицать очевидное. – Твоё место теперь займёт этот… тип.
– И… Вы здесь для того, чтобы выгнать меня из Лас Ночес? – в голосе и реацу тоска и безнадёжность, кулаки и зубы плотно сжаты, будто она готова даже со мной драться, только бы избежать этой перспективы.
– Нет. Ты станешь «Приварон Эспада». Я здесь, чтобы передать сообщение Заэлю… И проследить, чтобы он не перешёл рамки, – девушка поёжилась.
Об «увлечениях» этого вивисектора, похоже, знали все. Впрочем, даже если и нет, ей и боя должно было хватить для полного и всеобъемлющего понимания его личности.
Кстати о личностях. Пусть ранее я и имел возможность полюбоваться данной представительницей прекрасной половины Лас Ночес, но так близко общался с ней впервые. Волнистые фиолетовые волосы до плеч, такого же цвета глаза, остатки маски похожи на заколку с шипами и находятся на волосах слева надо лбом, тёмно-фиолетовые пухлые губки и пигментные пятна в виде светло-фиолетовых слёз на обеих щеках. Что я могу сказать? Во-первых, она любит фиолетовый цвет, во-вторых, она секси. Одежду ей, между прочим, кто-то явно подбирал под образ готичной лоли: белое вычурное платье с пышными рукавами, высокие перчатки без пальцев, что-то наподобие чулков, которые крепятся на фиолетовых подтяжках, матерчатые крылышки бабочки за спиной… Вот только грудь третьего размера и рост сантиметров на пятнадцать больше, чем у Рукии, никак не позволяли её воспринимать именно как лоли. Что меня, однако, ни разу не печалило.
– Выкинутой на обочину неудачницей, – прошипела между тем Чируччи. – Но… это всё равно лучше жизни в пустыне.
– У меня есть к тебе другое предложение, – не замедляя, но и не ускоряя шага, сообщаю девушке. – Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к моей фракции?