Агата отметила про себя, что при такой обшарпанной квартире одежда у погибшей на удивление хорошая. Конечно, это был рабочий костюм женщины. Конечно, манит паук, а не паутина – но что за жуткая муха сюда залетела?
Передвигаясь по комнате, можно было рассмотреть остальные части скудно обставленной квартиры. Слева был устроен кухонный угол с обеденным столом и рабочей поверхностью, под которой находились открытые полки с немногочисленными кастрюльками и сковородками, на рабочей поверхности стояла плитка и несколько тарелок и чашек, а вот подвесных шкафов не было, как не было и мойки. Справа был гостиный угол с двумя стульями, стоящими перед небольшим камином. На деревянном полу лежали два вытертых коврика – один в кухонном уголке, и один под кроватью.
Дешевая квартира поражала не столько тем, что там было, сколько тем, чего не было: ни секретера, ни платяного шкафа, ни мойки, ни холодильника. «Где же она держала одежду?» – задумалась Агата, уже потом заметив под кроватью чемоданы.
Гриноу говорил сэру Бернарду:
– Боюсь, что оставил покрывало на месте, доктор. Я ни в коем случае не хотел, чтобы дочь погибшей увидела мать.
– Кто опознал убитую?
От двери подала голос мисс Уик:
– Я, лапуля. Он лица не тронул, хоть на том спасибо.
– В остальном, – продолжил инспектор, – констебль постарался ничего не касаться. Улик вы найдете массу. Этот демон использовал на бедняжке все, что под его чертову руку попалось… Прошу прощения за резкость, дамы.
– Ничего, – заявила мисс Уик от своей двери.
Агата обратилась к инспектору:
– Есть ли сомнения в том, что это тот же убийца?
Однако ответил ей сэр Бернард:
– Сомнения есть всегда. Мы не делаем никаких предположений, пока не рассмотрим все факты… Для меня все готово, инспектор?
– Фотографы еще не приезжали, доктор. Я бы пока ничего не убирал.
– Понятно.
И сэр Бернард вошел в мрачную квартиру. Осторожно перешагивая через многочисленные предметы и не трогая небрежно брошенную одежду, он опустился на колени, открыл саквояж и достал перчатки. Встав, он натянул их, словно готовящийся к операции хирург, и начал осторожно снимать покрывало с трупа, когда Гриноу встал перед Агатой, закрыв дверь квартиры.
Агата посмотрела на него с нескрываемым раздражением, однако Гриноу прищурился и едва заметным кивком дал понять, что действие это касалось мисс Уик, а не ее.
Тихо, почти шепотом, инспектор сказал:
– Я разрешу вам войти, Агата, когда сэр Бернард закончит осмотр жертвы и улик.
– Спасибо, Тед.
– Но я прошу вас хорошенько подумать, нужно ли вам устраивать себе подобное испытание.
– У нас этот разговор уже был, Тед.
– Я помню. Я, полагаю, ясно выразил свое уважение к вам. – Тут он кивком указал на закрытую дверь. – Вот только это – дело рук сексуального маньяка и убийцы. Мне за кошмарные сны платят. Вам незачем добровольно идти на это.
Искренне тронутая заботой, Агата прикоснулась к его рукаву кончиками пальцев.
– Спасибо, Тед. Но я девочка взрослая.
Их тихие переговоры прервал раздавшийся рядом громкий голос:
– Извините, но я по вечерам работаю. Если я вам не нужна, инспектор, я бы не отказалась пойти заняться делами.
Похоже, печаль мисс Уик развеялась в достаточной мере, чтобы она стала досадовать на неудобства.
– У меня остались кое-какие вопросы, – отозвался инспектор, повернувшись к ней.