Резво стартанув со светофора, внедорожник ушёл вперед, оставив поток машин позади. Вот уже показались очертания кафе. Бандит ловко выкрутил руль и аккуратно припарковал машину. Время было двадцать три ноль-ноль. Час до закрытия.
— Значит, так, — подал голос Павел, заглушив двигатель, — журналиста я развязываю, и он идёт со мной. Ты, историк, сидишь здесь тихо, двери я закрою. Если кто-то из вас захочет поиграть в героев, застрелю без раздумий, мне терять нечего.
Бандит взял из машины небольшую спортивную сумку, освободил Ручкина, и они двинулись в сторону пиццерии. Пётр Алексеевич шёл впереди, растирая затёкшие запястья, следом шёл Павел.
Народу в зале сидело немного. Была занята всего пара столов. За одним из них сидели парень с девушкой, пили кофе и о чём-то мило беседовали. За другим — двое мужчин, от души напившись пива, расплачивались по счёту и собирались уходить. Пётр Алексеевич и Павел сели за столик, который ближе всего был к туалету. Заказав у тут же подошедшего официанта чай, бандит пристально осмотрел помещение кафе, проверил пистолет в кармане, сняв его с предохранителя, и скомандовал Ручкину:
— Ну что, пошли?
— Не будет странным, что двое мужчин заходят в одну кабинку? — как мог, оттягивал неприятный момент журналист.
— Будет странным, если ты сейчас получишь пулю в лоб, — последовал ответ.
Они встали и проследовали в сторону уборной. Сначала зашёл Пётр Алексеевич, затем Павел.
— Доставай, — произнёс бандит, закрыв дверь на замок и достав пистолет.
Ручкин наклонился к унитазу, отодвинул крышку сливного бачка, погрузил руку в холодную воду и достал мокрый кинжал. С него каплями стекала вода.
— Держи, — произнёс журналист, протягивая артефакт бандиту.
— За дурака меня принимаешь? — спросил, ухмыляясь, Павел. Затем открыл сумку и произнёс:
— Сюда клади.
Ручкину ничего не осталось, как подчиниться.
Вышли из туалета они в обратном порядке.
— А ваш заказ? — спросил официант вслед уходящим мужчинам.
— Много чая пить вредно, можно в гриб превратиться, — ответил Павел, сунув ошарашенному официанту деньги.
Выйдя из кафе, Павел запихнул журналиста на заднее сиденье, а сам сел за руль, бросив сумку на пассажирское место.
— Что теперь? — спросил Ручкин, наблюдая, как бандит выруливает с парковки.
— Не знаю, пока не придумал.
— А куда едем?
— За город, а там решим.
План Павла был прост, выехать за город, избавиться от историка с журналистом, бросить машину, потом добраться до вокзала и в Москву. Понимал это и Пётр Алексеевич. В этот раз бандит его не связал, и поэтому у него была полная свобода действий. Но вот что делать? Сидел он сзади переднего пассажирского сиденья. Тянуться к водителю и нападать было крайне неудобно. К тому же бандит был крупной комплекции, а Ручкин особыми боевыми навыками не обладал. Охлаждал пыл ещё и пистолет, который лежал рядом с сумкой. Пётр Алексеевич решил пока не торопить события, дождаться момента наверняка. А там будь что будет.
— Что притихли-то? — спросил бандит, остановившись на светофоре.
В ответ ему была тишина. Ручкин обдумывал варианты спасения, а Монахов, казалось, совсем ушёл в себя.
— Эй, историк, — окликнул его Павел, — расскажи какую-нибудь историю.
— Какую? — очнулся вышедший из прострации Геннадий Викторович.
— Да плевать, любую. А то скучно, как на поминках.
— Так я же не писатель, чтобы истории рассказывать, — возмутился Монахов.
— Лучше быть плохим рассказчиком, но живым. Чем гордым историком, но мёртвым. Намёк понял? — спросил бандит, настроение у него было хорошее.