Сергей назвал свое имя.
— Как, как? — переспросил араб несколько раз.
— Серджио, — ответил Сергей.
— Серджио, Серджио, — нараспев произнес Башир.
Русский язык он знал не очень хорошо, некоторые слова, особенно их произношение, давались ему с трудом.
— Заходи в дом, — произнес Башир и ногой толкнул дверь вагончика.
На полу вдоль стен лежали толстые матрацы, в одном из углов стоял телевизор (видеодвойка), на небольшом столе — посуда, графин с водой; холодильник, пачка журналов, пепельница. Взгляд Сергея остановился на литровой банке, на дне которой, свившись в клубок, копошились две небольших размеров змеи. Перехватив взгляд Сергея, Башир холодно произнес:
— Пустынные гадюки, один укус, и ты в гостях у Аллаха.
Неприятный холодок пробежал по спине Сергея:
— Терпеть не могу этих скользких тварей, — сказал он негромко он и сел на один из матрацев.
Башир включил видеодвойку, лифт с шумом проглотил кассету, и на экране появились кадры фильма.
— Жесткое порно, — сказал Башир.
— Вам же Коран запрещает смотреть на обнаженные части человеческих тел, тем более порно, — ответил Сергей.
— Если хочется, то немного можно, — совсем по-русски ответил Башир улыбаясь. — Да и нет же здесь никого, кроме нас, никто не мешает, ты гость, змеи в банке, мухи на свободе, — продолжал он, и в его руках появилась пластиковая канистра.
— Давай, за знакомство, — протянул Сергею бокал с узким горлышком и налил туда прозрачной жидкости.
Сергей понюхал… спирт, чистый спирт…
— Давай, давай, хабир, как у вас в России залпом до дна, — буркнул Башир и мастерски первым опрокинул бокал.
Сергей выпил, дыхание перехватил спазм.
— Давно не пил, тем более чистый, — произнес он и запил спирт большим глотком воды.
На экране телевизора две мулатки развлекали своими прелестями толстого лысого джентльмена. Музыка звучала приглушенно, Башир поставил на газовую плиту чайник, насыпал заварку и произнес:
— По второй, Серджио, по второй.
На полу между матрацами появилась большая миска с макаронами, политыми острой томатной приправой. Вилки, инструмент цивилизации, отсутствовали, принято было пищу есть руками. Большой палец прижимался к внутренней стороне ладони, своеобразным ковшиком зачерпывались макароны и ловким движением отправлялись в рот.
Поев макарон и вытерев руки бумажным полотенцем, Башир плеснул спирт в бокалы, и произнес:
— Бог любит Троицу … так у христиан говорят?
Во рту Сергея царил ад, макароны с красным перцем обожгли всю слизистую оболочку желудочного тракта, неимоверно хотелось пить, на лбу выступили капельки пота. Сергей взял в одну руку бокал со спиртом, держа в другой стакан воды. Его взгляд останавливался то на дергающихся в коллективном оргазме голых телах на экране телевизора, то на клубке змей в прозрачной банке на столе.
Выпив спирт, Башир снял кипящий чайник с плиты и разлил мутноватую, ароматно пахнущую жидкость в маленькие пластмассовые стаканчики емкостью не более 30 граммов.
Чай! Крепкий цейлонский чай!
— Пей, пей, Серджио, все равно как коньяк, — усмехнулся Башир и маленькими глотками стал цедить из своего стаканчика чай.
Сергей попробовал — горячая жидкость приятно ободрила его, заметно охмелевшего после употребления внушительной дозы спирта. Он налил себе еще одну порцию чая, по вкусу напоминавшего отнюдь не коньяк, а распространенный в некоторых тесно заселенных местах Союза напиток чифирь, да и способ приготовления был аналогичен: много листьев чая, мало воды, сахар и долгое кипячение.
«Так вот отчего у него такой коричневый налет на зубах», — подумал Сергей.