Песок и время: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В местных магазинах, естественно, ничего алкогольного не продавалось, даже не было пива, любимого напитка Сергея. И особенно жаждущим приходилось вспоминать домашние рецепты изготовления браги, самогонки — из томатной пасты, сухофруктов и т. п.

Официально самогоноварение запрещалось, но на деле все обстояло иначе: лишь бы не попасться на глаза начальству. Поголовного пьянства не было, но для снятия стрессов и во время праздников многие позволяли себе выпить, и можно было, выходя на прогулку, почувствовать давно забытые спиртовые ароматы, распространяющиеся то от одного, то от другого специалиста.

Так вот, Марченко покинул Ливию, и появился Ковалевский, высокий, сутулый, с дрожащими руками полковник сорока восьми лет, от которого постоянно пахло другими ароматами — валерьянки и корвалола. Новый человек в коллективе — это всегда событие неординарное, к нему подолгу присматриваются, прощупывают со всех сторон с целью уяснить, как строить с ним дальнейшие отношения. А если новый человек — начальник, то, естественно, для подчиненных это может означать изменения в жизни. Хороший начальник — хорошие изменения, плохой — и изменения соответствующие…

Ковалевский сразу резко отгородился от всех защитной маской чиновника: отношения только по уставу, согласно воинской субординации: «Есть! Так точно! Никак нет! Разрешите идти» — и т. д.

Прописные и несколько подзабытые фразы устава приводили офицеров в уныние, но, что поделать, приходилось привыкать — спорить с начальником в Советской армии было невозможно да и опасно: можно нарваться на крупные неприятности, вплоть до отправки раньше времени на родину, что было крайне нежелательным. Такая отправка — жирный крест на военной карьере.

Бытует мнение, что хороших начальников не бывает, но это глубокое заблуждение. В любые времена, в любой обстановке, в мирное время, или в военное, на родине, или на чужбине, хороший начальник всегда найдет способ не дать в обиду своих подчиненных, отстоять честь всего коллектива.

Показатель работы коллектива и есть характеристика начальника: если работа ладится, значит, люди доверяют друг другу во всем, в любой обстановке. А если в коллективе начинаются склоки, шушуканья за спиной, нет прежнего настроя на работу, значит, виноват начальник и ему не место на руководящей работе.

Так произошло и здесь. Пан Ковалевский, как его прозвали в группе, продолжал свою политику. Постоянные построения, проверки, занятия в личное время делали обстановку нервозной. Появились любимчики, с которыми он мог шептаться подолгу в курилках, хотя сам, естественно, не курил, и появились неудобные люди, к таким относился и майор Мартынов. Многие были недовольны новыми установившимися порядками, но высказать это открыто в лицо Ковалевскому боялись, только в разговорах между собой делились впечатлениями от общения с новым начальником. Мартынов попытался поговорить по душам, но даже сама попытка была остановлена довольно грубым окриком, и после этого Сергей почувствовал на себе все прелести «любви» начальника к подчиненному: неплановые командировки, дежурства и просто косые взгляды Ковалевского и его бездарных любимчиков. Бездарных, потому что под свою опеку он взял приспособленцев, непонятно каким образом проникших за границу в ограниченный контингент войск. Их технические знания были на самом низком уровне, приходилось всей группе подчищать за ними хвосты, устранять неисправности, проводить обслуживание техники. Но зато в других вопросах— нашептать, донести, подсказать — им не было равных. Пели и нашептывали, пели и нашептывали…

Ковалевский все дальше и дальше отдалялся от коллектива, а часть коллектива от него. Он это чувствовал и, пытаясь что-то предпринять, устраивал по выходным дням то посиделки на природе, то викторины в клубе для членов семей, но все было настолько неинтересным и стандартным, что люди сначала принимали в этом «детском саде» участие, а потом просто перестали посещать эти мероприятия. А тут еще неподалеку от пляжа, прекрасного пляжа, где при палящем зное пустыни можно отдохнуть от жары, обнаружили глубинную бомбу.

Ее быстро обезвредили ливийские саперы, взорвали в один из рабочих дней, когда специалисты находились на работе, а семьям посоветовали не выходить из помещений — никто даже грохота не услышал, так все было мастерски исполнено.

Но, несмотря на это, пан Ковалевский заставил составить график посещения пляжа, установил четкие его границы. Были натянуты в море буйки на расстоянии двадцать пять метров и выставлены дежурные офицеры с красными повязками на руках, которые по свистку объявляли начало купания и его завершение.

Этот цирк окончательно и бесповоротно испортил и так донельзя сложные отношения с группой. Единственная отдушина на чужбине — купание в море — оказалась под запретом из-за прихоти самодура в полковничьих погонах.

Люди, конечно, ходили на пляж, но приходилось это делать тайно, уходить далеко от городка, что было небезопасно. В сложившейся обстановке можно было ожидать любых провокаций, но люди шли на это, лишь бы не исполнять волю перестраховщика начальника. Позднее стало ясно, что он просто боялся, как бы чего не вышло, не случилось, боялся испортить отношения с вышестоящим начальством, боялся принимать самостоятельные решения и все перекладывал на плечи подчиненных. Вот такой достался начальник, в общем-то неплохой по составу группе военных специалистов зенитно-ракетных войск в Сирте, и рассчитывать на то, что он будет выяснять причину замены группы из Бенгази на свою группу, не приходилось.

Причина стала ясна, когда в один из вечеров в городок въехала машина консульства СССР в Ливии. После небольшого совещания на вилле Ковалевского по громкой связи всех специалистов вызвали в летний клуб.

Служебное совещание проводил консул, он сказал присутствующим, что несколько дней назад при невыясненных пока обстоятельствах пропали без вести два специалиста из группы ПВО в Бенгази, которые находились в районе боевых действий на границе Ливии и Чада. Попросил всех повысить бдительность и внимательность — как в городке, так и при посещении магазинов и рынков.

На этом совещание закончилось, не были названы ни звания пропавших, ни их фамилии. Консул со своей группой отбыл на своей новенькой «мазде» на юг разбираться в случившемся происшествии.

Подобные ЧП случались и раньше, но все обходилось без жертв со стороны советских военных специалистов.

Сначала было брошено взрывное устройство в один из офисов агентства «Аэрофлота» в Ливии, но террористы просчитались в этот момент там никого не находилось и пострадало только дорогостоящее оборудование. А через некоторое время в Бенгази была раскрыта террористическая группа, которая намеревалась уничтожить группу советских военных специалистов.

Заговор был раскрыт ливийской разведкой, которая долго выслеживала эту группу. Подробности остались не известны, удалось только выяснить, что террористы-фундаменталисты планировали расстрелять группу военспецов в момент их выхода из гостиницы для отъезда на работу и тем самым расстроить дружеские отношения между советским руководством и лидером ливийской революции Каддафи, посеять вражду между мусульманским и христианским миром.

Автобусы не всегда подавались своевременно, люди в ожидании толпились, перекуривали, и это был удачный момент для теракта. По другому сценарию планировали отравить воду в емкости для питья в гостинице. Обоим вариантам не суждено было исполниться, честь и хвала за это ливийской разведке: в гостинице проживали и жены с детьми, и можно себе представить, что могло бы произойти в случае удавшегося теракта.

По ливийским законам за попытку совершить теракт все члены преступной группы были приговорены к смертной казни. Казнь происходила публично в одном из спортивных залов Триполи, присутствовало много людей. Каждый желающий мог сам осуществить исполнение приговора. Желающих оказалось очень много. Виселицы были сделаны на спортивных кольцах. По сигналу судьи люди подбегали к осужденным, накидывали петли на закрытые черными колпаками головы, выбивали скамейки и с остервенением дергали несчастных за ноги, другие кидали в уже повешенных камни с гневными криками. Эту жуткую картину в прямом эфире транслировало ливийское телевидение, так что аудитория наблюдавших за казнью благодаря техническому прогрессу расширилась практически до всего населения страны. И потом в течение почти полугода в каждом выпуске новостей сцены казни повторялись в записи в профилактических целях.

Больше попыток террористических актов в отношении советских людей не было — сыграла свою роль наглядность наказания.

Но пропажа без вести двух военных специалистов — событие в зоне боевых действий, и ждать можно было всяких известий.

Искали ребят почти неделю. И всю неделю люди терялись в догадках, строя различные версии. К сожалению, подтвердилась самая тяжелая и грустная: впервые за все время существования военно-технических отношений между СССР и Ливией в боевых действиях погибли советские военнослужащие.

Выяснилось, что группа военспецов из Бенгази находилась в командировке в Кофре, обслуживала технику зенитно-ракетных и радиотехнических войск. В боевых действиях принимали участие сухопутные войска и бронетехника. Велась интенсивная воздушная разведка, и было ясно, что применение противниками комплексов ЗРВ и авиации неминуемо. Военспецы, находясь в Кофре почти месяц, настроили и подготовили технику к боевому применению.

В двух часах езды на машине от Кофры, в местечке Саара, был военный аэродром, на котором располагалась авиация ВВС Ливии и радиотехнические комплексы для ведения наблюдения за воздушным пространством.

В последний день пребывания в командировке командир ливийской бригады РТВ попросил старшего группы еще раз проверить работу РЛС[1] «П-12» на этом аэродроме.

За военспецами прибыла машина, и двое специалистов, капитан Нежин и прапорщик Басов, поехали в Саару. РЛС оказалась неисправной, и они целую ночь занимались устранением неполадок. В этот момент и началось наступление регулярных войск армии Чада.

Причина давнего конфликта между Ливией и Чадом — спорные территории в ливийской пустыне. Неподалеку от местечка Саара геологоразведка обнаружила большое месторождение нефти, и надо же было так случиться, что оно находилось как раз на границе двух стран. Собственно говоря, и границы, как таковой, там нет. Нет погранзастав, нет рядов колючей проволоки и контрольно-следовой полосы, вокруг сплошные пески, барханы и камни.

Если посмотреть на карту, то видно, что граница между Ливией и Чадом прочерчена длинной прямой линией, и если бы не нефть и уран, то никому эти пески были бы не нужны, как и много веков назад. А вот когда нефть обнаружили, то обе страны начали вести ожесточенные дебаты, которые закончились объявлением войны.

[1] РЛС — радиолокационная станция.