- Ох, конечно, - он сделал издевательский поклон, - из-за меня правилам изменять не стоит.
Я подняла руку, чтобы ударить его, но сдержалась.
- Поверить не могу, что ты вытворяешь! – взорвалась я. – Перестань вести себя, как животное! Ты просто…
- Что тут происходит? – послышался голос Алексея Львовича за спиной.
Все шесть глаз устремились в его сторону. И опять, невольно, я чувствовала вину только за собой.
- Ого, - выдавил Захар. – У нас тут босс ругается.
В этот момент, я поняла, что если не решу этот вопрос, то многое потеряю. И работа, это будет лишь малая часть из всего списка.
- Даша, - Алексей обратился ко мне. – Может, ты объяснишь, что за картину я сейчас наблюдаю?
- Утро в сосновом лесу, - невнятно вставил Захар, отчего мое лицо запылало.
Я в мольбе сложила руки.
- Простите меня ради Бога, - умоляла я. – Я сейчас его уведу.
Лоб начальника нахмурился, но он все же удалился. Меня переполняло чувство стыда.
Резко развернувшись к Захару, я подхватила его за плечо и сразу же ощутила его вес.
- Так, ну все! – приказала я. – Хватит цирк устраивать!
Захар расслабившись, что-то трепетал себе под нос.
- И куда мне его нести?
Глаза Светы засияли, и она подняла руку, словно просилась к доске.
- Я могу положить его у себя, - невинно пролепетала она.
Мои брови сошлись на переносице.
- Ну, уж нет, - отрезала я, осознав в полной мере чувство собственности. – Захар, не переживет, если его изнасилует девушка. Еще и рыжая.
Света сделала хитрое лицо.
- Да ладно тебе, Дашка. Не ревнуй. Я уверена, что этот гость не по мою душу. Он пришел к тебе. Так что, забирай.
Правда в том, что я этого не хотела. Но и оставить его в таком состоянии, означало подвергнуть кого-либо опасности. Захар, еще и пьяный, был способен на многое, но только не перевести бабушку через дорогу. Вокруг него всегда царил беспредел.
Долбанная совесть или еще что-то, но я не могла бросить его.
***
Я не знаю, как мне удалось дотащить это тело на свой этаж. Где-то в глубине души, я гордилась собой. Захар постоянно напевал «татарские» песни – по-другому я не могла их расшифровать, и это дико раздражало. Забросив вялое туловище в квартиру, я закрыла дверь.
- Исаев, - говорила я запыхавшимся голосом, упершись руками в колени, - либо ты сумасшедший, либо превосходный актер.
Расслабленный, он поднял на меня свой ехидный взгляд.
- Это две крайности одной сущности.
- Господи, - я задрала подбородок. – Перестань говорить фразами из фильмов. Это бесит еще больше.