Я не желала разговаривать с Дэвидом Расселом, тем более, вдаваться в подробности.
— Бет, где ты? — осторожно поинтересовался он после недолгого молчания.
— В Нью-Йорке.
— Почему не предупредила, что возвращаешься? — В голосе послышался холодок.
— Не сочла нужным.
— Вот как?! Опять дуришь?
Я задохнулась от возмущения:
— Я, что?!!!
— Дуришь. Предупреждаю, вода в Гудзоне не такая тёплая, как во Флориде…
Я нажала отбой.
Какое право он имеет вот так со мной разговаривать?! Позвонил, как ни в чём ни бывало, и делает вид, будто всё в порядке. Словно мы расстались на весёлой полянке, а не в гостиничном номере, где он оставил меня, чтобы повести свою девушку в чёртову оперу.
— Да пошёл ты! — в сердцах выкрикнула я. Боб принял это на свой счёт и протестующе мяукнул. Телефон снова зазвонил, и я почти раздавила его, снова и снова нажимая на красную кнопочку на экране.
Меня трясло. Ни о каком походе в парикмахерскую речи не шло. Но я всё-таки вышла из дома и поймала такси.
— Куда едем? — поинтересовался водитель.
— Не знаю.
— Ясно. Пристегнитесь, мэм.
Он вывел машину на проезжую часть, и мы больше часа катались по городу. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить, но сестре о своих флоридских похождениях я рассказывать не собиралась, и никто из моих знакомых — они же бывшие коллеги — не тянул на подобный разговор. Не звонить же и вправду Анжеле в Лос-Анджелес!
Впрочем, почему бы и нет?
— Привет, Бет! Не ожидала услышать тебя раньше Дня Труда.
— У тебя есть минутка? Надо поговорить.
— «Код красный»?
Я улыбнулась: подруга упомянула наш секретный позывной, когда речь заходила о чём-то важном и тайном.
— Ярко малиновый.
— Выкладывай!
Не вдаваясь в подробности, я рассказала Анжеле о том, что произошло, после того, как мы распрощались в Майами. Она слушала, не перебивая, и несколько раз казалось, что её молчание становилось уж слишком неодобрительным.
— Теперь можешь говорить: «Я же тебя предупреждала»! — закончила я.
— Я же тебя предупреждала! — послушно повторила Анжела.
— Всё, ты это сказала. Теперь скажи, что мне делать.
— Поговори с ним. Больше ничего.
— Но, Анж…