— Что значит неоднократно?
— Я не зря сказал, что знаю о Джеймсе Стюарте всё. Он решил заняться политикой и попросил моей помощи. Разумеется, я обязан был досконально его проверить. То, что он обманывал тебя, выяснилось практически сразу. — Дэвид сказал это совершенно буднично. Словно процитировал телефонный справочник. — Я мог бы закрывать глаза и дальше, но со своею любовью к случайным связям Стюарт становился ненадёжным партнёром. Я бы даже сказал, опасным. Кто знает, в какой момент подобная неразборчивость могла испортить ему карьеру. Тогда все усилия, приложенные «Рассел Интернешнл» к его продвижению, оказались бы напрасны. Виктория показалась мне единственной, кто мог разорвать этот порочный круг. Деньги, имя и связи Гарреттов удержат Стюарта от глупых поступков.
В устах Дэвида всё звучало настолько разумно, что если бы дело не касалось моей жизни, я бы согласилась с правильностью его доводов. Он излагал их как адвокат: бесстрастно, беспристрастно; профессионально следя за интонацией, тоном и эмоциями. Это пугало больше всего. Он не чувствовал вины в содеянном, а главное — не понимал, что своим рассказом окончательно меня раздавливает.
Я потрясённо молчала. Мою жизнь спустили в унитаз. Снова.
Едва ли был в мире человека, который ненавидел Дэвида Рассела больше, чем я в этот момент. Понимал ли он это, чувствовал ли?
— После той ночи я решил, что тебе необходимо это знать. Нанесённая Стюартом рана гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Не надо, Бет. Он того не стоит.
Неожиданное сочувствие в его голосе окончательно лишило меня самообладания.
Я не могла больше ни минуты выдержать в обществе Дэвида Рассела. Словно в тумане я поднялась из-за стола и на ватных ногах направилась к выходу. Он окликал меня, но я ни разу не обернулась.
Выйдя из ресторана, я двинулась вдоль вереницы зданий. Направление было неважно, главное — куда-то идти. В том, что двигаешься, есть смысл. В остальном, происходящем в моей жизни, смысла не было вообще. Неожиданно я поняла, почему после смерти своей любимой Дженни Форрест Гамп три года бездумно бегал по стране. Бегство от себя требует определённой свободы. Пока у меня её было недостаточно, поэтому от себя я всего лишь шла.
— Позволь отвести тебя в отель.
Знакомый голос за спиной не стал неожиданностью.
— Оставь меня в покое.
— Не раньше, чем отвезу в отель.
— Хорошо. — Я резко остановилась, поворачиваясь к стоящему за спиной мужчине. — Но пообещай, что я больше никогда — ты слышишь! — никогда в жизни тебя не увижу.
— Обещать не буду, но сделаю всё, что в моих силах.
Оказавшись в такси, я устало откинулась на сидении и закрыла глаза.
— Бет…
— Не начинай! — резко оборвала я Дэвида. — Ты сказал достаточно.
— Пройдёт время, и ты поймёшь, что я был прав.
— Пройдёт время, и я пойму, что больше тебя не ненавижу.
— Бет…
— Хватит, — всхлипнула я. — Оставь мне хоть каплю гордости.
Остаток пути мы провели в молчании.
Чтобы пресечь ненужные споры, я разрешила проводить себя до номера. Хотя, вряд ли то, что Дэвид просто шёл за мной, можно было назвать проводами.
Я провела карточкой по замку и открыла дверь. Дэвид протянул руку, перекрывая мне путь:
— Пожалуйста, не делай глупостей. Не дай этому досадному недоразумению испортить твою карьеру. Как к профессионалу, у меня нет к тебе никаких претензий.
Я повернулась, медленно откинула назад голову и прямо встретила его стальной взгляд.
— Не волнуйся, — сказала я твёрдо. — Подобного удовольствия я тебе не доставлю.
Но уже через час, в течение которого я раненым зверем металась по номеру, моё решение изменилось.
Позвонив в справочную аэропорта, я узнала расписание вылетов на Ки Уэст. Проведя бессонную ночь, в шесть часов утра я уже выписывалась из отеля. У администратора я оставила конверт, который попросила отправить с утренней почтой. Туда я вложила отчёт о командировке для бухгалтерии и заявление об увольнении, написанное на имя моего непосредственного руководителя. По контракту после своего уведомления я была обязана отработать ещё две недели, но не думаю, что в ближайшее время меня будет заботить вопрос профессиональной этики.