Бесценный дар собаки. История лабрадора Дейзи, собаки-детектора, которая спасла мне жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жизненно важно, чтобы собаки научились понимать слово «нет» в самом раннем возрасте. Остановить действия, которые им позволяли осуществлять, когда они были щенками, но ставшие неприемлемыми, когда они подросли, намного труднее, чем подавить их еще в зародыше. Если владелец не научит этому свою собаку, то она никогда не научится думать: «Мне бы хотелось сделать это, но нельзя».

Легко показать щенку, что никакое царапание руки или лай не заставит человека отдать ему то, что тот держит в руке. Лакомство будет выдано только тогда, когда он сидит тихо и спокойно. Тогда щенок поймет, что вознаграждается поведение, которое соответствует контролю импульсивности. Владелец должен начать эту подготовку как можно раньше, обучая собаку основным принципам управления своим поведением, чтобы потом, когда пес будет сталкиваться с гораздо большими искушениями, чем лакомство в руке, он мог правильно реагировать на слово «нельзя».

Однажды – это случилось в то время, когда Раффлз еще восстанавливался после травмы, и вскоре после того, как я купила Менестреля – мое утреннее пробуждение оказалось совсем необычным. У нас с Раффлзом существовал свой маленький ритуал. Рано утром он запрыгивал ко мне на кровать и будил меня. Однако в то утро он не пришел.

Я понимала, что это что-то очень серьезное, а не просто расстройство желудка, поэтому бросилась с ним к ветеринару, который нашел у него парвовирус. Собачий парвовирус – это вирусная инфекция, впервые обнаруженная в Великобритании в конце семидесятых годов. Несколько позже, в восьмидесятых, стала широко доступна вакцинация против этой смертоносной инфекции. Обоим – Раффлзу и Менестрелю, который тогда был еще крошечным щенком, была сделана прививка. Но большие дозы антибиотиков, которые кололи Раффлзу в тот период, когда он восстанавливался после нападения, вероятно, помешали ее действию. В итоге несчастный пес очень серьезно заболел.

На третий день болезни моего любимца, когда я была на работе, мне позвонили из ветеринарной клиники. Мне сообщили поистине ужасную новость – состояние Раффлза настолько ухудшилось, что врачи не видят возможности его спасти. Они подождут, пока я не приеду попрощаться с ним, и затем усыпят его.

Джилл, мой большой друг и коллега, обожала Раффлза, и очень расстроилась из-за этой новости.

– Они сделали все возможное? – спрашивала она. – Стоит позвонить Брюсу Фоглу.

Брюс – известный ветеринар, автор многих книг о собаках, а также доверительный управляющий и соучредитель общества «Слышащие собаки для глухих». Я не хотела звонить ему, но подозревала, что вряд ли есть еще хоть одна ветеринарная клиника, где Раффлза будут лечить столь же хорошо, мне пришлось целиком и полностью положиться на его медицинский опыт. К тому же Джилл настаивала:

– Не сдавайся, борись за Раффлза. Позвони же, давай.

Так я и сделала. Я сказала Брюсу, что у Раффлза, несомненно, положительный результат анализа на парвовирус, но когда он спросил меня, какое лечение применяли, я не смогла дать четкий ответ относительно препаратов. Я позвонила ветеринару и запросила информацию. Они с большой неохотой сообщили мне подробности, в завершении я еще узнала, что в лечении Раффлза не были использованы все препараты, которые упоминал Брюс.

Когда я снова позвонила Брюсу, он сказал:

– Вы должны привезти его ко мне. Я не обещаю, что смогу спасти его, но с ним не сделали все, что было возможно. У меня есть очень хороший друг в Эйлсбери, он ветеринар, который все для него сделает. Если Колин Прайс не сможет спасти пса, значит, это вообще невозможно.

Я позвонила в ветклинику, где лечили Раффлза, и мне сказали, что я не могу забрать его домой:

– Он слишком болен, чтобы двигаться самостоятельно, вы ведете себя безответственно.

Если я заберу его, он умрет, и они обязаны гуманно усыпить его.

Я снова переговорила с Брюсом, и он велел мне пойти и забрать свою собаку. Это оказалось нелегким делом. Моя бедная мама сидела в машине с работающим двигателем, как водитель в фильме про гангстеров. Я вошла в здание клиники и попросила принести Раффлза.

– Вы не можете забрать его, – сказал администратор.

– Я могу, он принадлежит мне.

Пару минут мы продолжали эти препирательства, а потом я просто ворвалась в комнату, на двери которой имелась табличка с силуэтом собаки.

Я завернула пса в одеяло, прекрасно понимая, насколько заразен парвовирус, и мама поехала к новому ветеринару так быстро, как только смогла. Я боялась, что Раффлз уже умер, так как держала его, но не слышала, как бьется его сердце. Когда мы приехали, Колин Прайс был уже наготове, он нащупал пульс Раффлза и дал указания своей команде относительно необходимых жидкостей, адреналина и других препаратов. Взяв у меня собаку, он посмотрел на меня и сказал:

– Я сделаю все возможное. Он в довольно запущенном состоянии, но мы дадим ему шанс вернуться.

Колин Прайс приказал мне сжечь одеяло и свою одежду, а также продезинфицировать машину. Я почти не спала, всю ночь плакала и винила себя за то, что по неосторожности стала причиной страданий своего пса. Когда на следующее утро зазвонил телефон, я приготовилась к самому худшему.

– Мы влили ему около двух литров жидкости, Раффлз все еще с нами, он сильный пес, – сказал Колин, а потом пояснил, что главная задача – сохранить высокий уровень жидкости и ждать, пока организм справится с вирусом.

Раффлз пробыл в больнице две недели, и когда он вышел, с парвовирусом еще не все было ясно. Я не смогла сразу принести его домой, потому что работала с собаками и существовала опасность перекрестного заражения, но моя замечательная подруга согласилась ухаживать за ним, пока не настанет тот великий день, когда ему будет разрешено вернуться ко мне.

Колин Прайс стал моим героем. Сейчас он на пенсии, но его практика работает в соответствии с той высокой планкой, которую он установил. Мы до сих пор лечим там наших собак, и они очень быстро находят нужных специалистов, если не могут сами справиться с возникшей проблемой.

Здоровье Раффлза восстановилось, и он до конца своих дней продолжал работать, демонстрируя навыки, которые обретают псы в организации «Слышащие собаки для глухих людей». Остался лишь один побочный эффект: его пищеварительная система была нарушена, и с того времени он мог есть только рыбу и рис с добавлением поливитаминов. Каждый раз, когда мы пытались привнести что-то новое в его рацион, у него открывался ужасный понос. Так что куда бы я ни шла, мне повсюду приходилось таскать с собой коробочки с пахучей рыбой и рисом, и я уверена, что, встречаясь со мной, люди могли чувствовать запах его пищи. Я больше готовила для Раффлза, чем для своей семьи.

Как только у Раффлза выявили парвовирус, маленький Менестрель был сразу же проверен на наличие этой инфекции, и Колин продолжал время от времени контролировать его состояние. Однако следов заражения не было. Меня предупредили, что если у него вдруг начнется рвота или понос, мне придется немедленно привезти его в ветклинику, потому что это первые признаки заболевания. Так что когда в возрасте шестнадцати недель он вдруг начал повсюду «ходить по-большому», я немедленно засунула его в машину и понеслась к ветеринару.

– Он не очень хорошо себя чувствует, правда вчера он проглотил носовой платок – сказала я Колину. Ветеринар обреченно посмотрел на меня. По крайней мере, то, что крошечный щенок проглотил большой платок – это лучше, чем заражение парвовирусом.

Этот случай стал предвестником грядущих событий: вскоре я обнаружила, что Менестрель любит глотать все, на чем есть мой запах. Особенно ему нравились носки и трусики. Опасная и раздражающая привычка, хотя, конечно, быть строгой с таким любвеобильным клоуном, как Менестрель, было трудно.

Однажды я серьезно заболела гриппом и чувствовала себя совершенной развалиной. В какой-то момент я поняла, что Менестрель откинул крышку с корзины с грязным бельем и вволю похозяйничал в ней. Ему было скучно, а я слишком сильно болела, чтобы вывести его на прогулку. Мне пришлось позвонить ветеринару: