— Я тоже.
— Если найдут Джемса, найдут и подпольную типографию. И наоборот. Этьен не пойдет на это.
— У него не будет выхода. Убийство Фронталя — повод к репрессиям. Галунщики жаждут крови.
— Фронталь — пешка, — сказал я.
— Жертва пешки обещает атаку. А с Этьена потребуют взнос.
— Гибель Джемса — это гибель газеты.
— Нет, — сказал Зернов.
— Нужна новая типография.
— Она есть.
— А редактор?
— Есть и редактор.
— Кто? — заинтересовался Мартин.
— Ты.
— Злая шутка, Борис.
— Я не шучу. Ты в резерве, запомни. А потом, обыск еще не начался.
Но Зернов ошибся. Обыск уже начался. К нам в дверь без стука ворвались четверо полицейских с автоматами на изготовку.
— Руки! — крикнул ближайший.
Все, кроме меня, подняли руки.
— А ты? — Он чуть не ткнул меня автоматом.
— Болван, — сказал я. — Формы не видишь?
— Стреляю.
— Попробуй.
— Погоди, — сказал кто-то за ним знакомым голосом. Оттолкнув автоматчика, вышел Шнелль. — Ты? — удивился он. — Что ты здесь делаешь?
— Живу.
— В «Омоне»?
— Об этом сказано в моей личной карточке.
— А эти кто? — Он кивнул на стоявших с поднятыми руками товарищей.
— Мои друзья. Одного ты, наверное, знаешь. — Я показал на Тольку.
— Толли Толь? — Шнелль растерялся.
— Личный гость Корсона Бойла, — прибавил я. — И убери своих дураков.