– Это правда, сами деньги мне не нужны. И это один из последних бастионов организации, от которого я хочу отказаться, но это означает, что мне придется отказаться от «Эдема» и клубов Доминика и других гораздо более опасных способов наемного рэкета.
– Понятно, – но на самом деле мне ничего не понятно.
– Я не являюсь наркодилером, Лил.
– А что должно прийти шестнадцатого числа?
Он вздыхает.
– Контрабанда. Она не только поставляется шестнадцатого, а приходит все время. Я не верю, что налог должен составлять восемьдесят два процента от цены. Я ощущаю себя настоящим, современным Робин Гудом, когда продаю пачку сигарет или бутылку виски за настоящую цену.
– Но, когда мы впервые встретились ты сказал мне, что ты гангстер.
Он отрицательно качает головой.
– Это ты хотела верить, что я гангстер. Я просто не стал разуверять тебя.
– Шейн сказал мне, что ты хотел стать ветеринаром.
– Да. Давным-давно, когда мне казалось, что я могу разговаривать с животными, и они отвечали мне.
Я накрываю его руку своей и рассказываю ему историю про ворон, пока я веду свой рассказ, гнев уходит из его взгляда. Его глаза светятся теплом и наполнены какими-то сильными эмоциями.
– Моя бабушка до сих пор хранит все те блестящие предметы в коробке, – в конце говорю я.
Я вижу, как поблескивают слезы у него в глазах.
– Что? – спрашиваю я.
Он качает головой и долгое время просто смотрит на меня с выражением, которого я никогда не видела прежде. Я не рискую определить на что оно похоже. Если это чувство, о котором я думаю, тогда оно проявится со временем. Я не буду даже пытаться отгадать его. Для меня это будет слишком страшно при моем ранимом эмоциональном состояние.
– Иногда я даже не знаю, что мне делать с тобой, Лил. Мне бы хотелось встретиться с твоей бабушкой.
– Именно так она и сказала, – отвечаю я с улыбкой.
Он улыбается в ответ.
– Давай, попробуем отвезти тебя домой.
– Прости, я совсем забыла поинтересоваться. Тебе удалось решить проблему с мамой?
– Неа.
– Правда?
– Спроси меня почему.
Я прикусываю нижнюю губу.
– Почему?
– Потому что во время молитвы у нее было видение. Она увидела меня всего в крови, которая хлестала у меня из груди, а ты стояла рядом со мной. Ты стала причиной моей смерти.
Я в упор смотрю на него пребывая в полном шоке. Сама идея настолько чудовищна, тем, что открывает самые ужасные перспективы. Его слова, словно жуткое цунами накатывают на меня, накрывая целиком. Пена и ложь обрушиваются на меня, из-за возникшей паники внутри себя, я пытаюсь глотнуть глоток воздуха, который с яростью устремляется в легкие, но они скованы льдом, как и мое сердце.
– Я не хочу причинять тебе боль, никогда, – шепчу я.
Его глаза вдруг смягчаются.