Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
— И холодца обязательно попробуй... Теперь-то мы вздохнем. Я буду шестьсот рублей получать, жена около семисот уже приносит, — она ж вместе с Лелей кончила учиться. С огорода картошка своя. А с того года и ягоды будут, ягодник коллективный завели. Это все — Марине Ивановне спасибо...
Виктор Дмитриевич тоже был благодарен Марине Ивановне. Как-то в откровенной беседе он признался, что пишет музыку. Она договорилась с директором клуба, чтобы дать Новикову возможность работать за роялем в комнате хорового кружка, когда вечерами там не бывало занятий.
Переигрывая написанное, он задумывался — не показать ли сделанное Вере Георгиевне? Иногда они звонили по телефону друг другу, и можно было попросить ее посмотреть. Но потом он раздумал: еще рано.
Дело с устройством помещения для нового архива шло хорошо. Виктор Дмитриевич был убежден, что получит благодарность в приказе. Работал он не ради благодарности, и это желание не было простым честолюбием. Для него важно было другое: получив благодарность, он сможет чувствовать себя уже совсем твердо, как Кошелев, — это будет полное признание его человеком.
Внезапно работа затормозилась из-за того, что не было водопроводных труб для пожарного рукава. Виктор Дмитриевич избегался, но ничего не добыл. В технической части трубы были, — по приказанию Юдина из них гнули ограды для газонов к весне.
Виктор Дмитриевич пошел к Юдину. Тот пообещал помочь:
— Премного благодарен, что поставил меня в известность. Непременно сделаем все. Ты такой молодец у нас, как же тебе не помочь! Все, все достанем!.. Я всегда иду навстречу тебе. Предлагал даже доплачивать немного... Ну вижу, вижу, что не хочешь, и не начинаю разговора снова... Сделаем!.. Сказано — сделано...
Но Юдин ничего не сделал. А когда Виктор Дмитриевич обратился к нему вторично, он накричал на него:
— С архивом ты сам выдумал возню! А благоустройство территории в плане у меня записано...
Беспокоить Марину Ивановну не хотелось. Виктор Дмитриевич попросил Мещерякова помочь выйти из положения. Алексей Тихонович дал слово, что трубы будут, и посоветовал не замедлять пока всех остальных работ.
В пустующем сарае за прачечной оборудовали временную столярную мастерскую, и Виктор Дмитриевич направил туда Аверина — начать сборку стеллажей, частично уже снятых из старого архива.
Свободного времени не оставалось. Работал Виктор Дмитриевич столько, что, казалось бы, возвратившись ночью, а иногда и совсем чуть не под утро из клуба, — только бы броситься на постель и спать, спать. Но он не мог сразу уснуть, иногда снова поднимался, перечитывал последнее Лелино письмо и чувствовал, как ему недостает Лели. День, когда она должна была возвратиться из Сухуми, он подчеркнул в календаре красным карандашом. В работе представлялось, что время летит незаметно, а заглядывая в календарь, он поражался, как медленно оно тянется...
Марина Ивановна потребовала от Юдина — найти трубы для архива. Юдин возмутился:
— Так я уже отдал распоряжение начальнику технической части. Сегодня к вечеру трубы и соединительные муфты будут готовы. Новиков приходил ко мне, и я обещал ему все сделать... Ну и охотники же некоторые — поплакаться начальству...
Марина Ивановна часто задумывалась о Юдине. Формально — увольнять его не за что. Работает будто бы исполнительно, — даже сегодняшний пример с трубами... Но, может быть, он стал осмотрительнее и то, что делал при Телицыне открыто, творит теперь исподтишка?.. Марина Ивановна чувствовала, что Юдин не смог бы жить, не плутуя... Уволить его? Но он знает все ходы и выходы. Заставят принять обратно... Нет, надо доказать, разоблачить и ударить его как следует — так, чтобы и в другом месте он уже не сумел пролезть на руководящую хозяйственную работу.
В разговорах с Мариной Ивановной Юдин любил вспоминать злосчастный ночной обход и подчеркивал, что с того дня он начал перестраиваться. Но она не очень-то верила своему заместителю. Она листала и листала его личное дело... Телицын говорил, что у Юдина блестящие документы. В деле действительно все было гладко и чисто. И только две вещи обратили на себя внимание Марины Ивановны. В анкете Юдин писал, что в трудные для страны годы нэпа он находился на выборной общественной руководящей работе. А где и на какой именно — не указывалось. И второе. В деле Юдина почти не встречалось подлинных характеристик. Всё — копии. Кроме того, характеристики писались всякий раз после ухода Юдина с работы. Перед каждой подписью стояло слово «бывший» — бывший начальник эвакогоспиталя, бывший начальник продовольственного снабжения корпуса. И, как ни странно, ни в одной характеристике за период войны не указывалось точного военного звания.
Марина Ивановна решила уточнить и проверить анкетные данные своего заместителя...
С проверкой материалов личного дела Юдина ничего не получалось. То оказывалось, что товарищ, подписавший Юдину характеристику, уехал на Дальний Восток и адрес его неизвестен. То выяснялось, что воинская часть, откуда у Юдина была не характеристика, а прямо реляция на звание Героя, — расформирована и архивы ее найти очень трудно. Но, несмотря на все это, Марина Ивановна все же терпеливо продолжала заниматься проверкой личного дела Юдина и историей с разбазариванием деталей стандартного дома...
Испугавшись нажима главного врача, Юдин в тот же день выдал Новикову нужные трубы.
Придя к Аверину посмотреть, как подготовляются к сборке стеллажи, Виктор Дмитриевич увидел, что управдом лежит на верстаке и спит, пьяно похрапывая... Позвонить в отделение, что Аверин задержится на работе? А попозже — отвести его. Пусть выспится и совсем протрезвеет?..
Он растормошил Аверина, заставил подняться и повел за собой в мастерскую. Усадив его около верстака, Виктор Дмитриевич позвонил Марине Ивановне, доложил о случившемся.
Он опасался, что главный врач прикажет сейчас же прекратить все и распустить бригаду алкоголиков. А это сорвало бы так хорошо наладившееся дело и выбило бы из трудового ритма больных, которые уже азартно втянулись в работу. У Виктора Дмитриевича еще свежа была в памяти его работа, когда он был больным. Она во многом помогла ему стать на ноги.
Марина Ивановна приказала отправить Аверина в отделение, а Виктора Дмитриевича вызвала к себе.
К главному врачу был вызван и Мещеряков. Он сказал, что в случае с Авериным считает себя виновным больше, чем Новиков, недосмотревший за больным. Мещеряков не брал Новикова под защиту, но честно признавался в своей ошибке: Аверина еще рано было выпускать из отделения.
За этот короткий разговор Виктор Дмитриевич пережил столько, что долго не мот успокоиться. Ему было досадно не за одного себя. Аверин подорвал веру в остальных больных, которым теперь назначат более строгий режим. Ведь все складывалось так хорошо. Алексей Тихонович разрешил, чтобы Аверин выполнил попутно несколько личных заказов сестрам и санитаркам и подработал себе хоть на какую-нибудь одежонку. Виктор Дмитриевич пожалел, что доверился Аверину. Надо было самому произвести расчеты за выполненные заказы и отдать деньги Мещерякову.
После ухода Новикова Марина Ивановна и Мещеряков остались вдвоем.
— И все-таки я думаю, что опыт широкого использования алкоголиков на работах удался, — сказал Мещеряков. — Идея не опорочена. Аверин — частный случай. В бригаде — одиннадцать человек, кроме него.
— За ошибку с Авериным я вам поставлю на вид в приказе... А вот как быть с Новиковым? — Марина Ивановна поправила пальцами выбившиеся из-за ушей волосы, сняла очки. — Новиков, Новиков, Новиков... Я слышала, как он играл отдельные куски из того, что пишет. Я не профессиональный ценитель, но мне кажется, что это — талантливо.
— Может быть, достаточно сегодняшнего разговора с ним? — спросил Алексей Тихонович.
Марина Ивановна улыбнулась: