Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
В столовой, где предполагалась лекция, уже начал собираться народ. Мещерякова сразу же окружила молодежь, хорошо знавшая его. Отыскивая себе место, Виктор Дмитриевич увидел Кошелева. Старик был такой чистый и розовый, будто только сейчас из ванны. Никодим Савельевич тоже заметил его, расставляя руки, двинулся навстречу.
Оба не ожидали, что встреча окажется такой радостной. Обнялись, расцеловались. И, все еще не разнимая рук, заговорили вместе, перебивая один другого:
— Видел я твою фотографию на Доске почета!
— А про тебя мне Алексей Тихоныч рассказывал. Молодец ты, голуба, ей-богу, молодец!.. Выглядишь — добро! Нет, не дадут у нас погибнуть. Надо только, чтоб и сам человек захотел жить как следует.
Леля не была излишне рассудочной в своей любви, но иногда вдруг становилась сдержанной и строгой. Причиной этому было ее честное отношение к прошлой личной жизни Виктора Дмитриевича. Ася все-таки очень трудно уходила из его жизни, — нужно время, чтобы он сумел перешагнуть через тревожащую его порою память о прежних счастливых днях.
Он почти ничего не говорил об Асе. Но Леля догадывалась, что Ася занимает еще много места в его мыслях. Она понимала, — иначе и не может быть. Не позабудешь же в один день всю свою прошлую жизнь. Да и возможно ли вообще-то позабыть?.. Конечно, нет. Но оттого, что рассудок понимал все это, сердцу все же не было легче.
Виктор Дмитриевич не тянулся к прошлому, но об Асе действительно думал довольно часто. В такие минуты он внутренне как-то отходил от Лели. А она ничего не навязывала ему. Больше всего она боялась быть навязчивой: где навязчивость, там не может быть и большого, искреннего чувства.
После грозы, мучительно вспоминая о страданиях, причиненных им Асе, Виктор Дмитриевич немного отошел от Лели. На короткое время он нуждался в душевном одиночестве, хотел о многом подумать, К этим раздумьям его толкнули и поездка на завод, и встреча с Кошелевым, и лекция Мещерякова...
Просиживая в былые времена вечера в ресторанах, буфетах, пивных, он был уверен, что пьют все, — почти поголовно все мужчины. Сейчас же, больше и больше возвращаясь к настоящей жизни, он видел, что ошибался в своем представлении. Большинство людей — трезвых и здоровых. И надо быть вместе с ними!
Через несколько дней после поездки на судоремонтный завод Мещеряков зашел в мастерскую, принес газету, в которой красным карандашом была обведена маленькая заметка: «Новости с предприятий». В заметке рассказывалось о токаре Гуйде, который изобрел приспособление для обработки новых, сложных деталей.
Виктор Дмитриевич так обрадовался заметке, что можно было подумать, будто не Гуйда, а он сам изобрел это приспособление. Он принялся расспрашивать Алексея Тихоновича о своем бывшем соседе по палате.
Пример Гуйды был для Мещерякова еще одним лишним доказательством необходимости бороться за жизнь каждого алкоголика. Многие люди восставали против опеки над Гуйдой, а она дала хорошие результаты. Это необычная мера? Ну что ж, надо искать и пробовать все, что только может спасти человека. Многое, что делал Алексей Тихонович, не входило в его обязанности как врача больницы. Но как можно сказать, что входит и что не входит в твои обязанности, если речь идет о судьбе человека, который может быть еще полезен обществу и может устроить свою личную жизнь!..
В эти же дни Виктор Дмитриевич окончательно разбил для себя утверждение Чернова, будто все талантливые люди на Руси только лишь потому, что они были талантливы, смертно пили.
Вечером Виктор Дмитриевич гулял с Лелей по городу. Он не мог выдержать долго душевного одиночества. Его влекло к Леле, и они снова бывали теперь вместе.
Мутный сумеречный свет белой ночи клубился над улицами. Тепло от нагретых за день солнцем домов смешивалось с сыростью вечерней реки.
Они подошли к гранитному парапету набережной, сели на скамеечку в полукруглом углублении. На другом берегу дымчатым силуэтом прорисовывались бастионы и шпиль Петропавловской крепости.
Леля рассказала о том, чего не знал Виктор Дмитриевич, — как крестьянин Петр Телушкин без лесов забрался на вершину шпиля собора Петропавловской крепости и исправил там повреждения.
Она рассказывала об этом подвиге так увлеченно, что Виктор Дмитриевич, внимательно слушая ее, неотрывно смотрел на силуэт шпиля. Он пытался представить себе человека, взбирающегося на самое острие, к ангелу с крестом.
— Без лесов он забрался и на шпиль Адмиралтейства и чинил кораблик, — продолжала Леля. Умолкнув на минуту, она тоже посмотрела на силуэт шпиля. — А потом он... спился... и замерз на улице, вместе со своей собакой...
Слушая Лелю, Виктор Дмитриевич подумал о том, о чем знал и позабыл. Ведь точно так же спился на Руси и крепостной композитор Дегтярев, — спился, не сумев получить вольной от графа Шереметева... От больших несчастий пили таланты на Руси...
Все эти дни после грозы не прошли бесследно. Виктор Дмитриевич мужал и набирался сил. Он не полагал, что дальше у него все будет легко и просто. Будут, конечно, какие-то трудности на пути. И все дело в том, чтобы не поддаться слабоволию, не опустить руки, не сорваться в оглушающий все человеческие чувства, губительный запой.
Еще больше укрепила его в этой мысли неожиданная встреча с Жорой.
Они сошлись у остановки автобуса на Кутузовской набережной.
— Привет, привет! — Жора протянул руку, подвел Виктора Дмитриевича к парапету. — Дай-ка осмотрю. По фотографии — можно прописать бессрочно... Теперь вижу, что ты снова человеком стал. А то последние два раза — около театра и на вокзале. Значит, скоро будет концерт маэстро Новикова?
Жора говорил так весело и дружески, что Виктор Дмитриевич тоже с радостью принял его сердечный тон, рассказал обо всем, что произошло с ним за это время, и откровенно закончил:
— Как видишь, концерт еще не скоро...
— Но все-таки будет? — засмеялся Жора. — Или опять сорвешься? И начнется — шмутки побоку, и на вокзал опохмеляться...
— Будет концерт. — Виктор Дмитриевич кивнул головой и с интересом спросил: — Ну, а ты как?
— Закончили восстанавливать обсерваторию. Уезжаю на другую стройку. Учусь, Виктор Дмитриевич... Сколько золотого времени упустил... на медяки разменивался. Орел-решку кидал. А орел один — учиться надо... А обсерватория получилась!.. Смотрел и не верил, что все это творение из тех досок и из того мрамора сделано, что я возил...
Жора достал из щегольского светлого костюма трудовую книжку, осторожно полистал ее: