— Соулах скрывает причину своего отъезда, но я догадываюсь, что всему виною Шаризан.
Шармат промолчал, а Мазлоу взял с него слово, что тот нс выдаст его.
— Жду тебя опять в гости! — сказал на прощанье Шармат Соулаху. — Непременно и скоро!
— Будь спокоен — скоро опять соберусь! — ответил Соулах, не глядя на Шармата.
Прошло всего несколько дней, и вот во двор Соулаха въехала группа всадников. Приветствуя их, Соулах с радостью увидел среди них Шармата. Рядом с ним на коне сидел кто-то, укутанный в бурку, в низко нахлобученной папахе.
— Я разгадал причину твоей грусти, Соулах! — сказал, улыбаясь Шармат. — И вот я тебе привез Шаризан. Будь с ней счастлив, а нам пожелай удачи: у нас неотложное дело…
Как ни уговаривал друга Соулах погостить или хотя бы отдохнуть, тот ускакал.
После его отъезда начался свадебный пир. Веселились, как могли, пили, ели; пляски сменялись стрельбой, лязгом скрещенных клинков. Несколько дней и ночей длился пир, А в домике для новобрачных девушки старались развлечь песнями чем-то опечаленную невесту.
Наконец, на третий день, с наступлением ночи, девушки привели жениха в амхара и, оставив наедине с невестой, удалились.
Шаризан показалась ему еще прекраснее. Тонкая кожаная лента стягивала ее стройную грудь — поясок девственности. Соулах приблизился к ней и мизинцем осторожно коснулся ее груди, приподнимая кожаную ленту, которую он хотел разрезать кинжалом. Но Шаризан вскрикнула и обеими руками крепко схватила его руку.
— Прошу, — взмолилась она, — не тронь меня! Лучше убей этим кинжалом!
— Что я слышу! — удивился Соулах. — Ты меня не любишь. Ты не хочешь стать моей, — с горечью, чуть слышно, произнес он. — Ты любишь другого? Скажи мне — или я убью тебя и себя!
— Я люблю Шармата, и он любит меня, — простонала Шаризан. — Он пришел за мной и я думала, что он везет меня к себе. Только тут я узнала…
Наступило молчание, Соулах опустил руку. Потом от склонился, поцеловал кончик платка, опустившегося ей на лицо, и, тяжело ступая, вышел из амхара.
Велико было удивление гостей, когда Соулах вернулся из амхара. Но он спокойно сказал, что побудет с ними и свадебный пир должен длиться до тех пор, пока не явится новый гость. При этом Соулах попросил своих друзей немедля отправиться в Чегем и привезти Шармата.
— Скажите ему, — сказал он, — что я продолжу свадьбу день, неделю, месяц, пока он не приедет. Скажите ему, что без него, моего лучшего друга, мне свадьба не в радость. Хочу на этой свадьбе с ним породниться, совершить обряд братания.
Через несколько дней Шармат приехал.
— Дорогой Щармат, во имя нашей дружбы, неразрывной и чистой, я прошу тебя исполнить мою просьбу! — сказал, обнимая его, Соулах.
Шармат слушал, склонив голову в знак того, что всегда рад выполнить просьбу друга.
— Прошу тебя, — говорил Соулах, — взять в жены Шаризан. Она рассказала мне все, и я знаю, что вы любите друг друга. Пусть будет она мне сестрой, и пусть безоблачной, как небо в ясный день, будет и впредь наша дружба! Вот этим мизинцем, — продолжал он, подымая руку, — я коснулся ее груди. Пусть даже это не ляжет тенью на нашей дружбе!
И, выхватив из-за пояса кинжал, Соулах отсек себе мизинец.
Юноша и девушка
Было утро, когда он подъехал к воротам ее дома. Отец и братья девушки уже ушли на работу. Она встретила гостя и попросила его зайти в дом.
— Но ведь дома нет ни твоих братьев, ни отца, — возразил он. — Не подобает мне заходить, когда их нет.
Так беседовали они около ворот. Время текло быстро, и они не заметили, как стало смеркаться.
Мать девушки, приготовив мамалыгу, вышла за ворота и обратилась к юноше.
— Добро пожаловать, сынок! Сойди с коня и заходи к нам!
Услышав эти ласковые слова, юноша поднял голову.