Хаамыт выстрелил.
— Плохо ты стреляешь, Хаамыт! — Кягуа засмеялся. — воткни теперь в землю свою плеть нижним концом.
Мазлоу воткнул ее в землю, и Кягуа срезал пулей петлю, прикрепленную к рукоятке плети.
— Ты и теперь не отдашь жену?
— Нет…
— Посмотри-ка на свой пупок!
Мазлоу наклонил голову, и пуля Кягуа свалила его, попав прямо в пупок.
Напха Кягуа и пастухи перебили разбойников, оставив в живых лишь одного. И ему Кягуа крикнул:
— Я дарю тебе жизнь! Ступай к своим и расскажи, как бесславно умер Хаамыт.
— Хорошо, — ответил тот. — Но прежде позволь мне выбрать ружье из тех, которые здесь валяются. Дорога домой дальняя, а путь опасен.
Кягуа разрешил.
Тогда тот льстивым голосом обратился к Кягуа:
— Мне нечем тебя благодарить за оказанную милость. Зато я расскажу тебе удивительный сон, который я вчера видел.
Но когда Кягуа, опустив ружье, оперся на него и стал слушать, злодей быстро прицелился, выстрелил и тяжело ранил его. Пока товарищи хлопотали около Кягуа, убийца скрылся.
Почувствовав приближение смерти, Кягуа обратился к окружающим:
— Этот ничтожный человек не достоин мести… Мне удалось наказать главного виновника. Это отучит негодяев, подобных ему, грабить и унижать народ. Что было в моих силах — я сделал. Умираю со спокойной совестью. Ваш долг — облегчить жене ее вдовье горе.
Ажгерей-ипа Кучук
Однажды князь Шабат Маршан Золотой, которого так называли за его богатство, отправился в Кабарду к своему родственнику Ахан-ипа. Князя сопровождала сотня вооруженных всадников-дворян.
Целую неделю Шабат и его свита прожили у Ахан-ипа, но тот и не думал отпускать их. Ахан-ипа любил задерживать у себя гостей. Люди Шабата начали скучать и от безделья слонялись по двору.
Как-то вечером во двор Ахан-ипа въехал на прекрасном коне неизвестный всадник с ружьем за спиной. Он приветствовал гостей и, отозвав хозяина в сторону, поговорил с ним о чем-то и направился к воротам. Не успел он выехать со двора, как один из свиты Шабата крикнул ему вдогонку:
— Хорошо было бы встретить на дороге такого всадника да отобрать у него коня и ружье!
На другой день Ахан-ипа отпустил гостей. Князь Шабат и его свита возвращались домой с песнями и радостными криками. Люди Шабата вели на поводьях сотню лошадей — подарок Ахан-ипа. Вдруг им перерезал дорогу незнакомый человек, тот самый, которого они видели у Ахан-ипа, и крикнул:
— Вот лошадь и ружье, которые вам так понравились! Ну-ка попробуйте их отобрать!
От такого внезапного окрика сам Шабат и его спутники растерялись, а незнакомец, как ястреб, кинулся на остановившихся в замешательстве всадников, посбрасывал их с седел на землю и угнал всех лошадей.
Князь Шабат и его люди готовы были от стыда провалиться сквозь землю. Вернуться пешими домой или к Ахан-ипа было бы страшным позором. Да притом еще они не знали имени того, кто их спешил:
— Знать бы, кто он такой, авось, можно было бы найти хоть какое-нибудь оправдание нам, — сказал князь.
Тогда один из свиты посоветовал:
— Пошли кого-нибудь к Ахан-ипа. Пусть посланец ему скажет: «Где-то здесь у тебя князь Шабат потерял кошелек! Потеря не так важна, но князь думает, что, может быть, ты, найдя его, будешь беспокоиться. Вот он и прислал меня сообщить тебе об этом». Хозяева начнут искать и ничего не найдут. Тогда посланный пусть скажет: «Это не беда! Наверное, кошелек взял тот всадник, который вчера был здесь. Мы видели, как он поднял что-то с земли. Кто был этот человек?»