Их пальцы переплелись так крепко, что девушке даже стало больно. Она тихо вскрикнула, невольно попытавшись выдернуть свою ладошку из крепкой мужской руки — и этого оказалось достаточно, чтобы подле них опять возникла та незнакомка в полупрозрачном струящемся на ветру одеянии. Глаза ее горели на бледном чуть вытянутом лице, как две свечи.
— Я приглашаю…
Губы ее не двигались, но сам голос, негромкий, шелестящий, завораживающий, зазвучал в ушах. Дженнет помотала головой, но музыка грянула так громко, что она вздрогнула, зажмуриваясь и закрывая уши руками.
Всего на миг…
— Дженнет!
— Нет!
— Дженнет!
Музыка гремела. Звонкая, задорная, летящая. Кто-то подхватил девушку, закружил по траве. Она невольно отняла руки, цепляясь за партнера.
— Роланд, что…
— Дженнет!
Его голос зазвучал откуда-то издалека, а под пальцами неожиданно оказался легкий гладкий шелк.
Она распахнула глаза — и встретилась взглядом с каким-то незнакомцем. Лиловые раскосые очи оказались совсем близко. Казалось, еще немного, и обладатель этих глаз ее поцелует.
— Роланд!
Дженнет с криком оттолкнула незнакомца, и тот отлетел в сторону, словно весил не больше собственного затканного звездами плаща. Звенела музыка. Кружились танцоры.
— Роланд! — позвала Дженнет и тут же увидела его. Он был не один. Красавица в полупрозрачном платье обнимала его одной рукой за шею, другой гладя по волосам.
— Роланд!
— Дженнет!
Она кинулась вперед со всех ног — и тут же влетела в мужские объятия. Затрепыхалась, пытаясь вырваться, но не тут-то было. Это были руки настоящего мужчины.
— Дженнет! Очнись! Что с тобой?
— Дженнет? Дженнет? Открой глаза! Дженнет, девочка моя! Очнись!
Голос матери ворвался в сознание. Девушка открыла глаза, обнаружив, что стоит у калитки в конце аллеи, ведущей к ее дому.
Была глубокая ночь. Звезды высыпали на чистое небо, сквозь деревья мелькал серп луны. Дженнет стояла у калитки в одной сорочке, босая, с распущенными волосами и в ночном чепце. Ноги уже начали мерзнуть на холодной земле. Свежий ветер забрался под сорочку, выдувая остатки тепла.
— Дженнет…
Мать, отец, перепуганные сестры — все оказались тут же. У отца в руке дрожал фонарь, мать тихо протягивала к ней руки.
— Дженнет, девочка моя… Ты меня узнаешь?
— М-мама, — с трудом произнесла она. — Я не понимаю…
— Она очнулась! Слава богу! Джон, помоги.
Брат оказался рядом, обнял за плечи, накинув теплую шаль. Дженнет прижалась к его боку, позволила увлечь себя в дом.
— Я не понимаю… Как я там оказалась? Танцы кончились? Где феи? И Роланд? И откуда…
— Успокойся, — мать поддержала ее за локоть с другой стороны, словно больную. — Это был сон. Только сон. Тебе все приснилось. Первомай завтра!