— Да!
— О, боже! Что это?
Музыка оборвалась на полузвуке. Танцующие пары остановились, озираясь по сторонам. Дженнет невольно содрогнулась и невольно подалась ближе к Роланду.
Ночи больше не было. Пока одни танцевали, а другие пили сидр и свежий пунш, весь луг заполнил туман. По весне туманы не редкость, но этот был какой-то странный. Он скрадывал одни звуки и рождал другие. Привычный мир куда-то исчез, осталось лишь майское дерево, круг костров и около полутора десятков пар, в изумлении озиравшихся по сторонам.
— Что это? — пролепетала Дженнет, невольно подавшись ближе к Роланду.
— Туман…Не нравится мне это!
— Откуда он взялся? — прикосновения рук любимого придали девушке сил, но страх никуда не делся.
— Не представляю себе. До реки довольно далеко, да и погода нынче не та…
Белесая стена окружала поляну с кострами и танцующих. За нею не было видно ничего — только за каждым костром виднелась темная тень — словно Ведьмины Камни каким-то чудом сдвинулись с места и перебрались к людям.
— Я хочу домой! — громко воскликнула одна из девушек. Обернувшись на голос, Дженнет узнала младшую сестру, только вот какую из них, Мэрион или Джоанну? В полумраке отличить было трудно. Ее кавалер попытался что-то прошептать девушке на ухо, но та оттолкнула его, как капризный ребенок, которому внезапно стало скучно.
— Хочу домой! Мэрион!
Ну, конечно, только Джоанна могла себя так вести. И Мэрион кинулась к сестре, волоча за собой своего кавалера. Близняшки вцепились друг в друга, озираясь по сторонам, словно две овечки, окруженные волками.
— Я хочу домой! Мне здесь не нравится! Пойдем! Скорее!
— Ну, чего вы боитесь сами и пугаете остальных? — попробовал уговорить Джоанну ее кавалер. — Это обычный туман! Хороший признак! К урожаю!
— И все равно! Мы пойдем. Правда, Мэрион?
— Правда. Джон! Ты где? Проводи нас домой!
Брат откликнулся с охотой к явному недовольству Люси Смит, с которой он только что танцевал. Поравнявшись с Роландом и Дженнет, он кивнул головой:
— Надеюсь, вы сопроводите мою сестру домой?
— Доставлю в целости и сохранности. Как-никак, мне не впервой оберегать ценные грузы, — произнеся эти слова, Роланд подмигнул Дженнет, и девушка забыла обидеться на то, что ее только что сравнили с грудами ящиков и тюков.
Заразившись примером сестер Холл, еще три девушки выразили желание покинуть танцевальную площадку. Кто-то ушел со своим кавалером, кто-то бросил партнера по танцам в одиночестве.
— Кажется, праздник вот-вот завершится, — заметил Роланд. — Вы жалеете об этом, Дженнет?
— О том, что мне так мало пришлось танцевать? И да, и нет! На этой неделе я танцевала достаточно, но так мало — с вами!
— В честь нашей помолвки в Хемптон-холле обязательно будет бал, — прошептал он. — И там вы будете иметь честь танцевать со мной столько, сколько пожелаете!
Он обнимал ее за талию, ничуть не стесняясь окружающих. Девушка касалась руками его плеч, и ей было так хорошо, что хотелось пожелать, чтобы туман поглотил весь мир — и остались только они двое, на крошечном островке счастья.
Никто не заметил, откуда они появились. Но Эдмунд Грей, потягивавший из кружки сидр, застыл, не донеся ее до губ, когда мимо него плавной походкой прошла незнакомая девушка. Ее белое платье старинного покроя — такие были в моде не менее тридцати-сорока лет тому назад — с длинным шлейфом словно летело за нею. Распущенные волосы струились по спине до самого подола вторым кунтушем. Бледное лицо и большие светлые глаза дышали покоем и безмятежностью. От незнакомки исходил пряный аромат цветов. Она проплыла мимо оцепеневшего Эдмунда, даже не посмотрев в его сторону.
— Милорд…
Он едва не выронил кружку — пока глазел на одну девушку, рядом остановилась вторая и смотрела на него с ласковым любопытством. Она была очень миловидна и невероятно юна — не более пятнадцати лет. Но свежесть и чистота почти детского личика с нежными чертами лица странным образом сочеталась с открытым любопытством опытной женщины.
— Милорд пригласит меня на танец? — проворковала она голосом нежным, как звон колокольчика.
Эдмунд Грей задержал дыхание. Низкий вырез платья незнакомки был так близок, так соблазнителен, так манил мужской взгляд.
— Я… боюсь оказаться неподходящим партнером, — произнес он наконец.