Вспомним мы пехоту...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таким я Бисярииа никогда не видел. Глаза по-мальчишески восторженно сияли, в них блестели слезы. Мы обнялись. В памяти моей возникла вдруг картина: пальмовая аллея санатория на берегу Черного моря, дежурная сестра, прижавшая к щекам ладони, слезы, текущие по ее лицу… Это произошло почти четыре года назад, 22 июня 1941 года…

— Победа!.. Победа!.. — донеслись с улицы крики, и ночную тишину раскололи близкие автоматные очереди, хлопки пистолетных выстрелов.

Мы выбежали из дома. Солдаты охраны, офицеры штаба стреляли в воздух — давали салют в честь Победы. Мы тоже сделали по нескольку выстрелов из пистолетов.

— Машину! — сказал я адъютанту. — Едем в полки.

Усталости как не бывало.

Весть о безоговорочной капитуляции Германии опередила нас. Когда мы подъезжали к расположению 182-го полка, еще издали увидели множество костров, маячившие возле них фигуры людей, услышали крики «Ура!», «Да здравствует Победа!». То там, то здесь начиналась стрельба. Около одного из костров я увидел Грозова. Остановил машину, подошел. Мы крепко обнялись, поздравили друг друга с Победой. Солдаты вытянулись было при виде меня, но я махнул рукой, смеясь, скомандовал:

— На всю ночь — вольно!

Мы с Грозовым отошли в сторонку от костра.

— Ты думал в сорок первом, что выйдешь живым из этой войны? — тихо спросил он.

— В сорок первом — да, а в сорок втором — нет, — честно признался я.

— Да, живы остались. А сколько людей потеряли!.. И каких славных людей… Помнишь сержанта Иванова, что с начальством побалакать любил?

— Помню… И всю жизнь буду помнить.

— А ефрейтора Петрова?

— Это какого Петрова? Что в наступлении под Яссами дорогу батальону проложил?

— Да… Курева ему всегда не хватало — раздавал по доброте… Эх, Иван Никонович, всех вспоминать, слезами изойдешь… Нелегко нам далась эта Победа!

Мы снова подошли к костру. У самого огня на корточках сидел сержант Третьяков и помешивал палочкой угли. Он поднял на меня глаза, встал.

— Вот я, товарищ гвардии полковник, вспоминаю, как год назад, когда в обороне в Молдавии стояли, врукопашную с немцами схватились. Ох, и натерпелись мы тогда страху! Верно, Костя? — Он обернулся к стоявшему рядом бойцу, и при свете костра я узнал Костю Воронца… Тот лишь улыбнулся.

— А вы неправду говорите, товарищ Третьяков, — с напускной строгостью возразил я. — Если бы вы в той рукопашной струхнули, то не обратили бы в бегство втрое превосходящего вас по численности противника и, конечно, не сидели бы сейчас у костра на австрийской земле.

— Так, товарищ гвардии полковник, это мне уж потом страшно сделалось…

Стоявшие у костра солдаты дружно рассмеялись. А когда смех утих, Грозов сказал:

— Тот и есть настоящий солдат, к кому страх приходит не во время боя, а после него.

Я подошел к Воронцу, тронул его за плечо, отвел в сторонку.

— Отвоевался, Костя?

— Так точно, товарищ гвардии полковник.

На груди у моего «крестника» рядом с медалью «За отвагу» красовался новенький орден Славы III степени, который я вручил ему недавно за бои под Веной.

— Комсомольский билет тебе выдали?

— Давно, товарищ гвардии полковник, еще в обороне, в Молдавии.

— Рад за тебя. А что мать пишет?

— Та жизнь вроде налаживается. Фронтовики вернулись, хто по ранению по чистой освобожден, колхоз восстанавливается пинемногу…

Попрощавшись с бойцами, с Грозовым, с Данько, который только что подошел к костру, мы с адъютантом сели в машину и поехали в 184-й, а потом и в 186-й полки. В эту первую мирную ночь хотелось увидеть всех, с кем прошел тысячи километров по земле России, Украины, Молдавии, Венгрии, Австрии…