Вспомним мы пехоту...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Немцы стали откатываться к центру, к густонаселенным кварталам.

Штурмовые отряды батальона Данько приблизились к высокому зданию, во втором этаже которого засел немецкий пулеметчик. Он держал под обстрелом две улицы, ведущие к центру.

Гвардейцы решили перехитрить фашиста. Пока бронебойщик Кулиев вел огонь по пулеметчику, на крышу дома по пожарной лестнице взобрались с мотком длинной веревки бойцы Тарасюк и Абдулов. Закрепив за дымовую трубу веревку, Тарасюк с двумя гранатами за поясом начал спускаться по ней и повис чуть повыше окон второго этажа. Абдулов остался на крыше, прикрывая товарища. В тот момент, когда пулеметчик открыл огонь, Тарасюк швырнул в окно гранату, затем для верности вторую. Убедившись, что пулеметчик не подает признаков жизни, Тарасюк спустился на землю.

На следующий день, овладев территорией арсенала, полки дивизии вышли на так называемый Ринг — проспект, созданный на месте старой крепостной стены. Здесь мы увидели красивейшие здания — университет, ратушу, парламент, музеи. Впереди лежал Дунайский канал. 10 апреля Ринг — исторический центр Вены — и вся правобережная часть Дунайского канала были очищены от гитлеровцев. Наша дивизия соединилась с войсками, наступавшими вдоль канала с северо-запада.

В ночь на 11 апреля части 62-й гвардейской начали форсировать Дунайский канал. Первыми высадились на противоположный берег бойцы батальона гвардии майора Пупкова. Забегая вперед, скажу: за бои в Вене комбат М. А. Пупков получил звание Героя Советского Союза.

Дом за домом, улицу за улицей освобождали воины дивизии, прижимая немцев к Дунаю. А из-за Дуная до нас доносились звуки боя — это с северо-востока продвигались нам навстречу части 46-й армии.

13 апреля около двух часов пополудни гитлеровцы прекратили сопротивление. Советские войска овладели столицей Австрии Веной.

КОСТРЫ ПОБЕДЫ

Вена ликовала. Ее жители высыпали на улицы. На стенах домов были расклеены листы с текстом воззвания командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина. В воззвании разъяснялось, что Красная Армия воюет с немецко-фашистскими оккупантами, а не с населением Австрии, что Красная Армия отстаивает независимость Австрии и будет содействовать восстановлению порядка, существовавшего в стране до 1938 года… Воззвание заканчивалось словами: «Граждане Вены! Помогайте Красной Армии в освобождении столицы Австрии Вены, вкладывайте свою долю в дело освобождения Австрии от немецко-фашистского ига».

Толпы жителей Вены стояли перед расклеенными на стенах листами, оживленно обсуждали текст воззвания. Проходившим по улицам колоннам наших воинов горожане приветливо махали руками, многие поднимали сжатый кулак — «Рот фронт!». Для жителей Вены война закончилась, перестали греметь пушки, строчить пулеметы, рваться фаустпатроны. Наши саперные части приступили к наведению переправ через Дунай (все мосты, кроме одного, гитлеровцы взорвали), ремонту трамвайных и железнодорожных путей. А для нас, солдат Красной Армии, война еще продолжалась, и мы знали, что унесет она еще немало жизней.

Сразу же после взятия Вены 62-я гвардейская стрелковая дивизия была возвращена в состав 20-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Н. И. Бирюкова. Под командованием этого талантливого генерала дивизия воевала на Буге и на Днестре.

Ударная группировка корпуса продолжала наступление на запад. 62-я гвардейская дивизия обеспечивала ее фланг и тыл. Продвижение проходило не так стремительно, как хотелось бы. Войска вступили в пределы Восточных Альп. Над нами возвышались горные кряжи. Преодолевать их по разбитым дорогам было не так легко. К тому же каждый перевал приходилось брать с боем. За две недели наступления наши войска продвинулись на пятьдесят километров и вышли к южному берегу Дуная и его правому притоку — реке Транзен.

Наша доблестная Красная Армия выполняла высокую миссию — освобождала народы Европы от фашистского ига.

3-й Украинский фронт готовился к новому наступлению, и 62-я гвардейская опять выдвигалась на направление главного удара.

Политработники дивизии, в том числе и начальник политотдела полковник А. М. Санин, что называется, не вылезали из подразделений. Они рассказывали бойцам о гитлеровских концлагерях, таких, как Освенцим, Маутхаузен, который находился всего в ста тридцати километрах к западу от нас.

— Узники лагеря Маутхаузен, а среди них немало и советских людей, с нетерпением ждут своих освободителей — воинов Красной Армии, — такими словами обычно заканчивали свои беседы политработники.

Становились суровыми лица солдат, твердели пальцы, сжимавшие ствол автомата. Один из ветеранов дивизии, обращаясь к начальнику политотдела, сказал:

— А що ж мы тут топчемся, товарищ гвардии полковник? Що ж командование соби маракуе? Разве ж можно людей на растерзание оставлять? Рвануть бы уперед скорее…

И мы рванули…

Утро 8 мая было хмурым, облачным, накрапывал дождь. Тысячи артиллерийских орудий ударили по гитлеровским позициям. Минуты через две после начала артподготовки у меня на НП раздался звонок, докладывал Могилевцев:

— Товарищ Первый! После первых же разрывов наших снарядов противник бросил траншеи и побежал!

То же самое, что и Могилевцев, сообщили другие командиры полков и артиллерийские наблюдатели.

Из данных разведки, из опроса пленных мы знали о дезорганизации, о развале вражеского тыла, зажатого между нашими и американскими войсками, но чтобы при первых же выстрелах враг бежал — такого еще не случалось. Значит, близок конец, и наступит он, если не сегодня, так завтра…

Огонь артиллерии был немедленно перенесен в глубину вражеской обороны, и гвардейцы дивизии во взаимодействии с другими частями и соединениями устремились вперед. Такого стремительного продвижения я не помню за всю войну. Будто мощный стальной вал неудержимо мчался на запад, сокрушая все на своем пути. Не дожидаясь, пока саперы наведут взорванные переправы, разминируют дороги, пехотинцы, артиллеристы, танкисты сами находили броды, переправлялись через реки вплавь или по мосткам, наскоро сколоченным из досок, сами проделывали проходы в минных полях. Вперед рвались гвардейцы, отстоявшие Москву и Сталинград, форсировавшие Днепр, Днестр и Дунай, окружившие немцев под Корсунь-Шевченковским и под Яссами, взявшие штурмом Секешфехервар и Вену… Вперед рвались освободители Европы.

Ломая сопротивление отдельных разрозненных групп противника, захватывая богатые трофеи, к вечеру части дивизии находились уже в сорока пяти километрах от исходного рубежа наступления. Сто пятьдесят населенных пунктов было взято нами за один день.

Я нагнал передовые отряды дивизии под городом Мельк. Он стоял за рекой, и с той стороны, из домов, гитлеровцы вели сильный огонь из орудий и пулеметов. Штурмовой отряд, сформированный из дивизиона самоходных орудий, двух рот автоматчиков и саперного подразделения, готовился к штурму города. Возглавлял отряд Герой Советского Союза майор Пупков.

Мост через реку фашисты успели взорвать, брода поблизости не оказалось. Переправляться под интенсивным огнем — значило обречь на смерть десятки, а возможно, и сотни солдат. А ведь скоро победа… И как всем хотелось дожить до нее! Пупков приказал артиллеристам и самоходчикам уничтожить огневые точки. После двадцатиминутного артиллерийского обстрела огонь гитлеровцев утих — и отряд форсировал реку. Мельк был очищен от противника за полчаса, и гвардейцы устремились дальше. Через реку саперы быстро навели переправу. По ней двинулись танки и самоходки. Тысячи вражеских солдат и офицеров разбегались по окрестным полям и лесам.

Отряд Пупкова продвинулся еще километров на десять и в местечке Хлаберт встретился с передовыми подразделениями американских войск.

Поздно ночью я приехал в небольшую австрийскую деревню, где находился штаб дивизии и мой КП. Адъютант проводил меня в дом рядом со штабом, где мне была отведена квартира. Я с ног валился от усталости, хотелось поспать хотя бы часок. Но не успел освободиться от амуниции, как в комнату ворвался Василий Зиновьевич Бисярин.

— Иван Никонович! Дорогой! Война закончена! Только что приняли радиограмму. В Берлине подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии! Победа! Побе-да-а!