— Объяснение, Ани, здесь простое, обыденное, я бы даже сказал, — Ладов взял в руки ветку и стал чертить на земле узоры. — Взрослым ящерам нужна людская кровь, и во время войны, как ты понимаешь, ее было вдоволь, а теперь…
— В смысле нужна? — оторопела я. — Они людоеды?
— Все дело в агрессии, которую им нужно куда-то выплескивать…
— А коровы, бараны и прочие разве не подходят?
— Нет, — рука мага выводила на земле четкий рисунок. — Ящер взрослеет, умнеет, и враг его должен быть разумен, чтобы попытаться спастись!
— Вот так дела! — я не ведала, что можно на это ответить, а притворяться, что все замечательно не хотелось, ведь я помнила, как Всполох, Дымок и прочие играли с детьми.
— Теперь понимаешь, что мужчины-маги сделали после окончания войны с теми, кто был им дорог многие годы … по приказу Фириона… в том числе и он сам…
— О, боги!
— Нет, Ани, тебе не понять, — в голосе зазвучали мучительные ноты, — для тебя это зверь, скотина, а для меня друг, а я для него … и я… понимаешь? — сорвался на крик, звучащий отчаянно, и меня проняло, потому и обняла парня, как утешила бы любого другого попавшего в беду.
— Успокойся, — не заметила, как по щеке скатилась слеза, — я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь!
Он дернулся, пытаясь освободиться, прижалась к нему еще крепче и продолжила:
— У меня был кот, о, да, это не ящер, но любила я его не меньше! А потом его потрепали собаки! Как он ушел он них, до сих пор неясно! Я пыталась его лечить, делала перевязки, варила зелья, кормила, как младенца, но все напрасно. И знаешь, что велела мне матушка?
Райт поднял голову и посмотрел в упор, а я кивнула в ответ на его немой вопрос:
— Да, она заставила меня приготовить яд и напоить ею того, кто рос вместе со мной… — неудержимые слезы полились из глаз, разом напомнив о том далеком дне.
— И ты это сделала? — жестко поинтересовался он.
— А как ты думаешь? — не хотелось рыдать перед магом, но остановиться я не могла.
Ладов криво ухмыльнулся, и я разъярилась:
— Осуждаешь? О, да! Вижу! Маг никогда не поймет ведьму! — вскочила и понеслась по улице. Остановилась, оглянулась и прокричала напоследок:
— Извини за то, что вызвала тебя на откровенный разговор, вынудила открыться! И знай, хоть я и ведьма, но чужих секретов не выдаю! — побежала дальше, а злые слезы жгли глаза, потому рыдала безостановочно, ощущая себя глупой истеричкой и мысленно ругаясь.
Из-за собственных всхлипываний не расслышала, что Райт меня догоняет и что-то кричит. Ускорилась — еще не хватало выказать магу слабость! Догнал, эх, жаль я сегодня надела это жутко неудобное платье! Развернул, прижал к себе и стал утешать, что-то шепча о глупых, взбалмошных ведьмах. Так удивилась, что не сразу начала сопротивляться. Не отпустил, потому постепенно угомонилась и услышала его тихое:
— Да кто тебя осуждает? Думаешь, я в твоей ситуации поступил бы иначе?
— А чего тогда ты так на меня смотрел? — рыдать перестала и возмутилась.
— Как так? — в свою очередь вознегодовал Райт, а я посмотрела на его возмущенное лицо, ставшее за это время родным, и неожиданно даже для самой себя расхохоталась. Потому что выговорилась, рассказала то, что так долго мучило меня, а теперь отпустило. Ладов, в первые мгновения смотрящий на меня, будто на безумную, постепенно заразился моим весельем, и к моему смеху присоединился его хохот.
Отсмеявшись, мы воззрились друг на друга, радость схлынула, будто и не бывала, и нас опять захватили в свой плен проблемы.
— Молодость! — улыбаясь, сказал проходящий мимо нас Лайл, о котором мы успели позабыть. — Из вас выйдет отличная пара!
Я, моргая, воззрилась в спину уходящего Макова, потом повернулась к Райту и ошалело произнесла:
— Ты слышал?
— Ну, — ответил Ладов, как-то по-новому рассматривая меня.
— Ты чего?
— А чего я? — пожал плечами.