— Верно, незачем! Хочешь о чем-то спросить? — маг выглядел опечаленным, и я незамедлительно поинтересовалась:
— У тебя есть из-за чего грустить?
— Думаю, у любого человека найдется, о чем погрустить!
— И все же? — остановилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Хочешь узнать, что творится у меня на душе?
— Нет, всегда презирала тех, кто лезет с расспросами о личном, но… — помедлила, — я всегда готова выслушать и дать совет, если он потребуется.
— Хм… — прозвучало обнадеживающе, и я не удержалась от напоминания:
— К тому же ты обещал раскрыть мне кое-какие тайны.
— Раз обещал, то раскрою, — с легкой печалью в голосе сообщил он, — только, Ани, из меня плохой рассказчик, вот Арвин…
— Давай обойдемся без упоминаний имен братьев Лютовых! Знаешь, как у нас говорят? Помяни паземку, и она не замедлит явиться к тебе!
— Забавно… только оба моих друга, — выделил интонацией последние слова, — сегодня заняты.
— Я жду… — проигнорировала это высказывание, выразительно поглядев на Ладова, и он после минутного молчания заговорил:
— Гнетет меня то, что, наверное, мучает всех молодых огневиков.
— Звучит загадочно!
— А загадки никакой нет, Ани, просто мы сомневаемся, выбираем и боимся, — Райт на меня не глядел, а его черты в сумраке ночи казались каменными, застывшими, скорбными.
— Боитесь чего? Здесь важно разобраться, потому что каждый на этом свете чего-нибудь опасается, и порой оказывается, что его страхи беспочвенны, необоснованны, глупы.
— Это не тот случай. Все гораздо страшнее! — повернулся ко мне. — Вот что бы ты сказала, если бы я сейчас поведал тебе, как сильно жалею об окончании войны?
— Почему? — в моем голосе не было осуждения, только искренний интерес.
— Так все было бы проще, и нам не нужно было бы бояться тех, кого мы сейчас любим!
Я остановилась, чтобы собраться с мыслями, но ничего путного не придумала, потому несколько раздраженно молвила:
— Райт, хватит говорить загадками. Если хочешь услышать совет, то говори прямо! Что тебя так сильно тревожит?
Ладов подошел ближе, и в этот момент он выглядел совсем чужим, незнакомым, не тем — веселым и озорным парнем, каким я его знала. Это был настоящий маг, воин, привыкший убивать врагов без пощады, хладнокровно, не задумываясь. Что-то в душе оборвалось, когда внутри меня проснулось нечто древнее, неподдающееся воздействию разума, может, память рода, а, может, это была память той, кем я была в прошлой жизни. Райт склонил голову на бок, словно прислушивался к чему-то глубоко внутри себя, неотрывно следя за мной сверкающими огненным светом глазами.
Стиснула руки в кулаки, чтобы боль отрезвила, прогнала черные воспоминания, вызволила покоренный разум из сетей этого зла.
— Райт, — тихо позвала я, — опомнись! Мы — не они! Мы — другие! Нам дали шанс, и мы должны его использовать! — смотрела прямо на него, готовясь применить магию.
Нам обоим повезло, когда Ладов устало провел ладонями по лицу и выдохнул:
— Я устал притворяться, что все хорошо…
— Есть что-то такое, о чем мы, ведьмы, не знаем?
— Да, — присел на покрытую листьями обочину, как на мягкий пуф, и я, поразмыслив, присоединилась к нему. То, что платье испачкается не страшно, а разговор с собеседником легче вести, не взирая на него сверху вниз.
— Помнишь, ты как-то спросила у нас о ящерах?
— Ну, — уверенно подтвердила я, — и мне все еще интересно, почему ваши отцы не летают на них?