Встали в круг, заключая в него статуи творцов, задумались и обнаружили возникшую проблему. Совсем непростую, огромную проблему, которая приведет кого-то из собравшихся за Грани. И Тилл, и Артуар приготовились атаковать, когда сила заклятия обрушилась на них. Таким образом выходило, что вся мощь расколдованных создателей обрушится на кого-то из стоящих в круге. Смертников не нашлось, хотя было видно, что и изменчивый, и подземец готовились стать ими. Спасти ситуацию предложил Дюран, сообщив, что в его арсенале есть несколько довольно мощных защитных заклинаний. Да'Айрэн и Икциар все же поменялись местами с Лийтой и Райтом, чтобы в случае неудачи сила магии обрушилась на их головы.
Я волновалась не меньше других, пристально наблюдая за ритуалом. Они стояли спиной к нам, но действовали почти одновременно, так словно всю жизнь работали слаженной группой. Два резких, точных взмаха руками, и участники ритуала сцепили окровавленные руки, переплели пальцы, чтобы крепче ухватиться друг за друга. Услышала бы раньше, решила, что это чья-то выдумка, потому что сложно представить вместе таких непохожих друг на друга, опасных, непредсказуемых, сильных существ.
Дело у них спорилось, а потом каждый запел на родном языке. У каждой расы, каждого народа был свой гимн, прославляющий Вейтерру и наших творцов.
«А ведь мелодия, она для всех одна!» — вскользь оторопело подумала я, ловя пораженный взгляд Гримма, понявшего то же самое. «А как гармонично сливаются слова, переплетаются, дополняют друг друга, точно узоры на красочном, волшебном рисунке!»
Я заслушалась, пожалев, когда песнь смолкла, упустив важный момент, только, как во сне, увидела, что пригнулся Икциар и с невероятной для обычного человека скоростью увернулся от удара Да'Айрэн.
И вот отливающий темным золотом луч несется на нас с Гриммом, супруг, не мешкая, прикрывает меня своим телом. А я… понимаю, что без него в моей жизни уже не будет тех ярких красок, того солнечного света и тепла, в которых я так нуждалась. Тьма, разочарование, ненависть станут моими постоянными спутницами. А разве ведьма упустит свое счастье? Да ни за что!
Собрав воедино остатки сил, влив в них преобразованную в магию боль, горечь, страх, я переместилась, прикрывая собой любимого. Зажмурилась от нестерпимого, режущего глаза огня атакующего заклятия творца, готовясь к ужасающей боли и смерти.
А оказалось… оказалось, что умирать не так и страшно! Или уже привыкла? Или я все еще в мире живых, и что-то остановило смертельное заклинание?!
Распахнула веки, чтобы с удивлением оглядеться, потому как попала в весьма необычное, полное тайн место.
Глава 19
О том, чего не ждешь
Я стояла в огромном зале без окон совершенно сбитая с толку, не понимая, как здесь очутилась.
Огляделась, чтобы заметить в противоположном конце длинную лестницу, уводящую к резной двери из серебра, поблескивающего в свете невиданных мною ранее светильников, напоминающих тонкие кристаллы. Их острые разноцветные грани сияли неярко, отражая свет друг друга. Стены представляли собой еще более удивительное зрелище, по их гладкой, без единой трещинки поверхности двигались разнообразные картинки, на которых в основном присутствовали люди. Идя вперед, рассматривая эти изображения, мне порой чудилось, что я вижу знакомые места. Подняв голову, чтобы разглядеть, какой здесь потолок, я замерла на месте, потому что совершенно не ожидала увидеть… себя.
Мое многократно увеличенное с помощью неизвестного заклинания лицо теперь занимало весь потолок. Я глядела в свои собственные огромные очи, ни шевелясь, ничего ни произнося, дыша лишь через раз. Когда моргнула от переизбытка эмоций, изображение в точности повторило мой жест, будто я смотрелась в увеличивающее зеркало. Пару минут ничего более не происходило, я рассматривала саму себя, стоя на одном месте. Изображение не двигалось, будто разглядывало малютку, топчущуюся внизу.
Но вдруг все изменилось, словно кто-то подал невидимый сигнал. Изображенное на потолке лицо стало уменьшаться, пока не достигло одного размера с оригиналом, то есть со мной. Теперь на потолке в мельчайших деталях отражалась вся обстановка, включая застывшую в нелепой позе меня.
Несколько секунд промелькнули мгновенно, сердце готово было выскочить из груди, а после замерло, потому как отражение начало пятиться назад и растаяло… Чтобы возникнуть в знакомом зале со статуями. Неужели я выглядела так? Глаза зажмурены, руки выставлены вперед, как будто надеюсь спастись, уберечься от губительной силы магии. Усмехнулась: «А ведь точно надеялась! Хотя жест скорее инстинктивный, чем осознанный!»
Дальнейшие события я помнила, хотя было неожиданно рассматривать их в обратном порядке. Вся жизнь моя промелькнула буквально минут за десять. Слезы на глазах появились, когда увидела матушку. А я и забыла, каким было мое детство! Всплакнула, припоминая запах пирогов с ягодной начинкой. А вот и целое блюдо спелой малины, где каждая ягодка так и просится в рот. Букет полевых цветов на столе, лепестки их колышутся на ветру, врывающемуся через открытое окно, и едва трепещет, будто птица крыльями, тонкая занавеска. Вышитые на скатерти маки и огненно-красная бахрома, которую я любила перебирать, сплетая между собой отдельные кисти.
Прогулки по лесу с мужчиной, которого я совершенно не помнила, потому что он рано ушел за Грани. Мой батюшка — рыжеволосый ведьмак с лучистыми карими глазами. Ярко алеют ягоды земляники на его ладонях, которые он протягивает своей маленькой дочке. Она… нет, все-таки я хватаю земляничку и с радостной улыбкой ем. Оживают детские сказки, когда куклы, сшитые мамой, начинают говорить голосами родителей, а я, распахнув очи, заворожено наблюдаю за представлением домашнего театра.
А вот окно, разрисованное морозным узором, и мои первые шаги к нему, чтобы прикоснуться к снежному рисунку. Счастливая улыбка матушки и одинокая слеза, скатившаяся по щеке родителя, когда они услышали мой первый крик. Я не заметила, как разревелась, утирая влагу тыльной стороной руки, глядя в потемневший враз потолок.
Позволила себе небольшую передышку, чтобы унять волнение, а затем поспешно двинулась к лестнице — в этом зале мне незачем больше оставаться!
Дверь, к которой привели меня ступени, распахнулась сама собой, приглашая войти. Не привыкшая отступать ведьма, как и прочие до меня, шагнула в неизвестность. Помещение, увиденное мной, несколько разочаровало, потому что ничего необычного в его обстановке не было. Панели темного резного дуба на стенах; высокий лепной потолок с кованой люстрой, украшенной хрусталем; узорный паркет на полу, начищенный до блеска. А вот сидящие за длинным столом люди и представители прочих рас заставили меня вспомнить то, что я испытывала будучи девятилетней девчонкой, поступающей в Высшую Ведическую Школу, и пролепетать:
— Вечер добрый…
— А с чего ты, ведунья, взяла, что этот вечер добрый? — ехидно прошамкал старик-изменчивый.
Раньше даже представить не могла, что представители этой расы способны доживать до такой глубокой старости.
— Только ведьмы, — вступил в разговор дух противоречия, выглядящий несколько моложе изменчивого, — могут назвать вечер своей смерти добрым!
— Темного вечера, — поправилась я, опуская глаза к полу, рассмотрела затейливый завиток, подумала и вскинулась.
— Гляди-ка! — изумился высший демон (ну эти по определению не могут старо выглядеть, только так — солидно и внушительно!). — Она еще и гневаться смеет!
— Уважаемый Ар'ргарон, — обратилась к нему вполне симпатичная зрелая ведьма, одетая в черный, но элегантный наряд. — Давайте следовать правилам, не отвлекаясь на ваши глупые издевки и подколки! Перестаньте травить моих соотечественниц!
— Ваших бывших соотечественниц, позвольте напомнить, многоуважаемая ведунья Кувшинкина! — не забыл уточнить высший демон, чем-то напоминающий Ар'рцелиуса, так что мне невольно подумалось: «А этот Ар'ргарон случаем не родитель нынешнего владыки Подземья?»
— Хм… проницательная ведьмочка к нам попала! — оскалился демон, огорошив меня своим заявлением. Они и мысли читают?!
— Конечно! — невозмутимо оповестил дух противоречия. — Мы стражи Граней, потому видим входящих в эту дверь насквозь!