А гору с тех пор называют Горою целебных трав.
Как земля превратилась в серебро
Ван Да любил хорошо поесть, любил поговорить с соседями, любил поспать, но не очень-то любил работать.
Пока были живы отец с матерью, Ван Да ничего не делал, а если и работал, так разве что палочками для еды. Но отец и мать умерли. Некому стало кормить Ван Да.
И всё-таки за работу Ван Да так и не принимался. Он ходил в гости из фанзы в фанзу, и хозяевам приходилось из вежливости хоть чем-нибудь да угощать его.
Пришла весна. Фанзы опустели. С раннего утра до позднего вечера все трудились на своих полях.
Один Ван Да бродил по деревне. То пойдёт на восточный конец селения и выпросит у сторожа кумирни кусок чёрствой лепёшки, то на западный край — к хозяину винной лавки, который иногда давал ему остатки вина, недопитого другими. А пока Ван Да шагал с востока от кумирни — на запад к винной лавке или-с запада от винной лавки — на восток к кумирне, он разговаривал сам с собой.
— Ван Да, хорошо бы вкусно поесть, — бормотал он. — Но, чтобы поесть, нужны деньги. А чтобы были деньги, надо разбогатеть. Вот если бы кто-нибудь сказал тебе, Ван Да, как это сделать!
В один прекрасный день, когда Ван Да брёл, как обычно, из кумирни в винную лавку, на дороге ему повстречался старый крестьянин Чжао.
Чжао остановился и спросил:
— Ван Да, о чём это ты сам с собой разговариваешь?
— О важных вещах, — ответил Ван Да. — О том, что хорошо бы вкусно поесть. Но, чтобы поесть, нужны деньги. А чтобы были деньги, надо разбогатеть. Старина Чжао, не знаешь ли ты, как это сделать?
— Знаю, — сказал Чжао. — Видишь эту горсть земли с моего поля? Хочешь, я научу тебя, как превратить землю в чистое серебро?
Услышав это, Ван Да очень обрадовался и стал просить:
— Будь другом, научи меня поскорее!
— Ну, нет, не так-то это просто, — покачал головой старый крестьянин. — Каждый комок земли на поле надо не один раз перебрать руками, прежде чем он станет серебром. Хочешь научиться — иди жить ко мне в фанзу. Только с условием: что я тебе скажу, то и будешь делать. И на полдороге не останавливаться! Учиться — так учиться до конца. Согласен?
— Согласен, — ответил Ван Да.
В тот же вечер он перебрался к Чжао. А ночью ему приснилось столько серебряных монет, что и сосчитать было невозможно.
Как только большой белый петух взлетел на загнутый кверху конец крыши и громко закричал, старина Чжао разбудил Ван Да.
Ван Да послушно встал, хотя вовсе не привык вставать так рано.
Чжао даже не позволил ему как следует потянуться. Он принёс две мотыги, одну взял себе, другую дал Ван Да и повёл его в поле.
В поле Чжао принялся взрыхлять землю, и Ван Да тоже стал взрыхлять землю. Так они поднимали и опускали мотыги до тех пор, пока Ван Да не натёр мозолей.
— Старина Чжао, — сказал он, — я не хочу больше учиться превращать землю в серебро. Лучше научи меня, как превратить её в медь. Это, наверно, легче.
— Хорошо, — ответил Чжао, — с этой минуты ты будешь превращать землю не в серебро, а в медь.
И он опять взмахнул мотыгой. Со вздохом поднял свою мотыгу и Ван Да.
На второй день и на третий Чжао таскал удобрения, и Ван Да приходилось не отставать от него.
Уже целую неделю Чжао учил бездельника Ван Да. У того от усталости ныла поясница, болели ноги, горели ладони.
Но старина Чжао прикрикивал на него: